Потом к Красному морю пришел третий народ — пираты с Севера. Они нападали и грабили, и не носили ярма. Пираты основали поселение на Кром Дху и на Черной Скале, и построили ладьи, и обложили данью прибрежные города.
Но порабощенные люди не хотели сражаться с разбойниками. Они хотели драться вместе с ними и уничтожить морской народ. Пираты были людьми, кровь взывает к крови. Разбойники тоже любили править, а места были богатые. К тому же наступил такой период их племенного развития, когда они были готовы превратиться из воинов-кочевников в строителей собственного государства.
Итак, разбойники, морские люди и оказавшиеся между ними порабощенные народы начали битву за эту землю».
Ричард остановил запись подслушанного эпоса. Похоже, его угораздило влезть в самый центр межэтнической разборки — в чём-то эта ситуация напоминала Раскол Ковенанта. Есть свои, есть чужаки, и есть бывшие свои, которые даже хуже чужаков. Непосредственно донных жителей эта разборка на суше не затрагивала — пока что. Но они понимали, что кто бы ни победил наверху, он неизбежно обратит внимание на города в Красном море — и вряд ли это внимание будет дружелюбным. Поэтому ко всему, что приходило с поверхности, относились с естественным недоверием. И «общие для всех Глубоководных знаки» тут не работали. У «любителей суши» эти знаки тоже были.
Киг-яр были приняты за «шпионов Ранн» — так звали правителя сухопутной ветви морского народа. Правда, явившийся следом человеческий воин в несокрушимых доспехах вызвал у аборигенов состояние, близкое к панике — о нём до сих пор старались говорить пореже и вполголоса. Ни у кого из местных людей не было такой силы и такой скорости, ни один известный Глубоководным народ не строил корабли с такими крепкими бортами.
Менее суеверные и более смелые спорили о том, кто послал воина-демона — отступники или короли-пираты? Первое казалось им более вероятным, люди как были дикарями, так и оставались (на этом месте Ричард хмыкнул, а кулаки его Глубоководных невольно сжались — уж кто бы говорил!). Среди подданных Ранн тоже было немало чистокровных людей, а вот пираты вряд ли смогли бы нанять подобных экзотично выглядящих рептилоидов — ксенофобия бы помешала (очередной взрыв смеха среди слушавших — для Ковенанта слова «пираты» и «киг-яр» были без пяти минут синонимами).
Но доспех и корабль… большинство говоривших сходилось, что Ранн заключила (значит, это не правитель, а правительница) сделку с пришельцами Извне. Так жители Внутренней Венеры называли тех, кто жил за Горами Белого Облака. Ходили слухи, что там люди намного более технически развиты, чем местные варвары. Но немногочисленные контакты с ними держал в руках Шараан, человеческий пиратский город. Хотя он напрямую в войне не участвовал, так как был слишком далеко, но оружие для злейшего врага через него не прошло бы.
«Либо Ранн нашла другой путь контакта, либо откопала где-то на суше оружие древних народов», — говорили со страхом Глубоководные.
Такую вещь, как «Найткин», они по-прежнему не могли себе представить даже в кошмарах. И это была единственная хорошая новость на данный момент.
А ещё местные утратили способность к производству шогготов. Ну, стопроцентной уверенности в этом не было — никто из аборигенов такого прямым текстом за исследуемый период не сказал. В их разговорах вообще не упоминалось ничего похожего.
Но Глубоководные «Найткина» засели в лаборатории с «красным светом» и спустя сутки выдали результат — нельзя из этого собрать самодостаточный многоклеточный организм. Разных паразитов и симбионтов — сколько угодно, а вот само по себе оно жить не могло. Во многом эта новая форма жизни была ближе к вирусу, чем к бактерии. Нет, у неё в принципе была собственная белковая оболочка, она даже могла самовоспроизводиться вне клетки, но по сложности и универсальности до суперклетки Потопа такая бактерия явно не дотягивала. Из сверхплотно упакованной ДНК транскрибировалось менее десятой доли процента. Зато попадая в более развитый организм она тут же разворачивалась и начинала руководить его клетками, как умелый дирижёр оркестром. Каждая клетка заражённого получала СВОЮ генетическую программу, отличную от других. Более того, они ещё и обменивались короткими отрезками РНК, координируя свою работу.