Увы, пока что он нужен был нападавшим живым. Вероятно, для пыток — попытаются выяснить, кто он такой, на кого работает, где прячет деньги и есть ли шанс получить за него выкуп — или только эпических люлей.
Нужно дождаться, пока Биатиса оставят в одном месте — в какой-нибудь импровизированной тюрьме, чьём-то подвале или гостиной. Хотя бы на пару часов — в конце концов, на бегу проводить допрос с пристрастием весьма неудобно. И тогда уже Ричард сможет организовать стремительную атаку.
Ричард связался с полярным городом и изложил все эти соображения.
— Ты мыслишь правильно, — произнёс синтезированный голос коллективного разума. — Мы пришли к тем же выводам. Мы сообщим тебе, как только похитители остановятся. Пока просто жди и запоминай карту Кахоры. Если успеем, мы пришлём тебе коммуникатор, который невозможно засечь приборами современных землян или марсиан — тогда ты сможешь следовать за Биатисом в реальном времени. Ваш невидимый флаер уже вылетел за ним к полюсу.
Похитители были крайне молчаливы, и Биатис находил это неприятным. Дефицит информации действовал на него, как ломка на наркомана. Его куда-то несли, передавая от одной группы — другой. Похоже, его схватили не обычные бандиты — слишком дисциплинированно и организованно всё происходило. Они понимали, что пленник знает основной марсианский и может знать другие — потому не произносили ни слова.
Он сохранял связь с коллективным разумом полярного города, но мог передавать по ней только слова и самые простые образы. Напрямую ощутить его координаты криптуму мешал всё тот же шторм. Поэтому мешок на голове действовал на него так же хорошо, как и на простых смертных.
Тем не менее, по снижению температуры в ступнях и пальцах ног Биатис определил, что его вынесли из-под купола.
Он передал сообщение об этом соплеменникам, и получил ответное — Ма-Алефа-Ак предупреждён и направляется в его сторону. Проблема была в том, чтобы определить, где находится эта сторона. Из Кахоры — восемь выходов, на четыре основных и четыре промежуточных стороны света. Диаметр купола — около пятисот метров, то есть для обхода его понадобится пройти полтора километра — а летать Ма-Алек в условиях шторма не могли…
Он серьёзно обеспокоился только когда неподалёку раздался звук работающих моторов. Похоже, его собирались грузить не на вьючных животных, а на воздушную яхту — весьма распространённый на Марсе мультикоптер-конвертоплан. Это была одна из немногих технологий, которые марсиане охотно приобретали у землян, и даже усовершенствовали (в основном, правда, в области дизайна). Конвертопланы напоминали им легендарные воздушные корабли их предков. Низкая марсианская сила тяжести в сочетании с почти земной плотностью атмосферы этой эпохи позволила не обращать внимания на основное конструктивное противоречие земных конвертопланов — слишком малый диаметр ротора при вертикальном положении и слишком большой — при горизонтальном. Небольшие винты в кольцевой оболочке (импеллеры) давали здесь вполне достаточную тягу для взлёта и зависания, при этом не сдувая всё живое воздушной струёй с посадочной площадки. Персональные одно- и двухместные аппараты имели впридачу также крылья, которые позволяли им совершить планирующую посадку при отказе двигателей. Более крупные пассажирские и грузовые аппараты опирались на четыре и более импеллера с независимыми источниками питания, вероятность одновременного отказа которых крайне мала.
Судя по размерам аппарата, в который его запихивали, это был именно квадро- или гексакоптер. О чём он немедленно сообщил зелёному марсианину. Теперь найти его будет проще.
Они успели подняться метров на тридцать, когда воздушный корабль тряхнуло мощным телекинетическим ударом. Что-то хрустнуло, тональность воя двигателей несколько изменилась — похоже, вышел из строя один из роторов. А затем его подъём остановился.
На таком расстоянии сила телекинеза Ричарда не превышала центнера, но и тяга трёх оставшихся импеллеров аппарата незначительно превосходила его же вес вместе с грузом и пассажирами. Притянуть его к земле Ричард пока не мог — но остановить подъём — вполне.
Пилот, однако, оказался смелым (или глуповатым, что зачастую одно и то же) парнем — поняв, что на него действует некая неизвестная сила, он не попытался совершить аварийную посадку, а врубил форсаж, выжимая из моторов всё, что те могли дать. Интересно, это он интуитивно догадался, что с каждым выигранным метром высоты телекинез будет слабеть? Или ни о чём не думал, просто пытаясь сорваться с привязи, как норовистая лошадь?