Но древнее устройство успешно выбросило язычок синеватого пламени… который буквально в двух шагах от смельчака вырвал из мрака оскаленную кобылью морду с вытаращенными огромными глазами. На этот раз вопль ужаса повторился уже на пять голосов. Причём один из них был… тому, кто ни разу не слышал вопля белого марсианина, трудно даже вообразить подобный звук.
На самом деле ворам очень повезло — хотя они бы с этим вряд ли согласились. Будь огненный ужас хоть немного слабее — и Дэйр-Ринг инстинктивно ответила бы на него агрессией, а не оцепением, вполне в традициях своего народа. То есть всё бы закончилось так же, как и недавняя «пытка» Биатиса. Но огонёк, пляшущий почти перед самым носом, полностью её парализовал.
Вор в ужасе швырнул в Дэйр-Ринг зажигалкой, которую Ричард перехватил на лету. Вид вылетевшего из темноты щупальца оказался последней каплей для их нервов. Все четверо, вопя, бросились бежать по тоннелю куда глаза глядят.
— Ты как, в порядке? — спросил Ричард после того, как подобрал и погасил зажигалку.
— Не совсем. Испытываю острое желание разорвать этих водокровных на куски. Но это пройдёт, у меня с самоконтролем порядок… когда огнём не пугают. Сейчас, пару минут, отдышусь и снова стану нормальной… по меркам вашего народа.
— Ну, пара минут у нас есть. Далеко они за это время не убегут. Зато без зажигалки им нечем будет повторно зажечь факелы, так что когда мы их снова догоним, они будут полностью в наших руках.
— Не уверена… — хмуро процедила Дэйр-Ринг. — Ты ещё не заметил, что мы здесь не одни на этих ребят охотимся?
Ричард оглянулся по сторонам — и охнул.
Для марсианского зрения царивший в этих катакомбах кромешный мрак вовсе не был помехой. И сейчас это зрение с пугающей ясностью показывало ему, что всего за минуту, пока они возились с факельщиками, лабиринт вокруг успел заметно измениться. У некоторых тоннелей изменился угол залегания, у других — отделка стен (а в паре мест даже и базовый материал оных). Появились новые большие помещения, которых раньше не было. И самое главное — теперь в этих тоннелях было не шестеро марсиан, а раз так в двадцать побольше.
Новые соседи совершенно точно не принадлежали к виду Homo sapiens. Температура их тел была близка к температуре среды, из-за чего их было практически не видно в инфракрасном спектре. Какие-то родственники Глубоководных или Дхувиан? Ричард мог бы разглядеть их получше, подсветив себе активным зрением, но не знал, в каком диапазоне видят они сами, и боялся, что вспышка привлечёт ненужное внимание. Та же проблема стояла и с эхолокацией. Дхувиане слышат плохо — они глуховаты даже по людским меркам, и для общения с людьми используют слуховые аппараты — зато они чувствуют инфракрасное излучение. А вот Глубоководные воспринимают вибрации всем телом и в очень широком диапазоне, хотя на суше — заметно хуже, чем в воде. Но спектр зрения у них примерно такой же, как и у людей, только они хуже различают цвета, зато их фоточувствительность намного выше.
Однако лёгкий шорох, который производили его новые «соседи» при движении, был скорее характерен для рептилий, чем для земноводных.
— Ты что-нибудь понимаешь? — прошептала Дэйр-Ринг. — Как они могли так быстро всё изменить, да ещё не потревожив нас? Тут на некоторых стенах следы десятков тысяч лет износа, а они появились только что! Или нас незаметно телепортировали в другой, похожий лабиринт?
— Не думаю, — покачал головой Ричард. — Мы бы это ощутили. Хоть безмассовую телепортацию по методу Жнецов, хоть через пространство скольжения по методу Предтеч. С Ма-Алек такого нельзя проделать незаметно. Скорее, лабиринт перепланировали через многомерное пространство. Некоторые участки «подключили» к общей системе, другие наоборот, убрали.
— Разве это возможно? — изумилась Дэйр-Ринг. — Я имею в виду, незаметно перемещать такие массы грунта и камня? Без порталов и прочих спецэффектов, без гигантских затрат энергии?
— Возможно, если топология системы изначально под это заточена. Лучшее доказательство тому — мы сами. Нам ведь не нужно рвать пространство каждый раз, когда мы хотим изменить степень материальности или объём. Благодаря особой геометрии молекул наших тел. Их достаточно просто слегка повернуть.
— И ты думаешь, что этот лабиринт…
— Да. Он так же, как мы, изначально многомерен, и его можно перестраивать, прикладывая к этому относительно небольшие усилия. Идеальная система для ловли добычи. Жертва заходит за угол… и просто никогда больше оттуда не выходит. Неудивительно, что валкисиане боятся старых городов.