— Ты слишком хорошего мнения о людях, — хмыкнул Ричард. — Так называемое искусство — в большинстве случаев всего лишь форма сублимации. Человек, который давно не ел, рисует натюрморты с роскошными блюдами. Человек, который давно не спал с противоположным полом, рисует порнографию. Человек, который проводит дни в четырёх стенах, рисует пейзажи с бескрайними просторами. Искусство не противоположно инстинктам, это просто способ изготовления фальшивок, чтобы ублажить инстинкты.
— А с чего ты взял, будто я говорю о чём-то ином? — посмотрел на него Охотник. — Да, искусство — это сублимация, но именно к сублимации курии и не способны. Они не умеют мечтать. Если курия голоден, он будет искать пищу или ляжет спать, замедлив метаболизм… но не будет представлять себе вкус и аромат еды. Это не дефицит фантазии, как у джиралханай, это именно неспособность получать от фантазии удовольствие. Курия может выдумать межзвездный двигатель, но он не будет представлять себе, как полетит на этом двигателе к другим мирам и каких удивительных существ может там встретить. Их воображение — инструмент для решения задач выживания, а не средство самоудовлетворения. Не могу сказать, были ли они изначально такими, но после многих веков обитания в Стальных Мирах выжили только те курии, которые обладали этим качеством — которые не могли вообразить себе ничего иного. Когда звездолёт несётся на досвете сквозь космическую бездну, любая мысль о том, что можно изменить распорядок дня или покинуть отведённые тебе квадратные метры, ведёт либо к смерти, либо к безумию — за которым опять же следует смерть. И хорошо, если только самого нарушителя.
— Существа, не умеющие мечтать, для Кровавых Лун не вкусны? — уточнила Кассандра.
— Не то, чтобы совсем не вкусны — всё зависит от порции. Некроморфы не откажутся сожрать одного курию, тысячу или даже миллион — но триллионами их разводить не станут, слишком однообразная и пресная диета. Мечты создают новые потребности, а не только приглушают существующие. Звездолёт для курии — это не поэма из стали и плазмы. Это просто вещь, которая позволяет долететь из точки А в точку Б, потому что в точке Б лучше кормят.
— Но разве Обелиск не может восстановить у них эту способность?
— Думаю, он может, — сказал Граприс после паузы, — но с его точки зрения игра не стоит свеч. Незачем возиться с приготовлением нового блюда, которое то ли выйдет съедобным, то ли нет, если вы ещё не съели старое. Особенно если в процессе приготовления старое блюдо придётся вылить, потому что кастрюля у вас всего одна.
— Что ж, для наших целей это хорошо, — заключил Нотар. — Если Луна сложила все яйца в один инкубатор, это делает её более уязвимой.
— Так, мальчики и девочки, сворачиваем самодеятельность, — пришёл к выводу Ричард. — Я принимаю вас всех на службу обратно в Ковенант. Кроме лотарцев, которых я принимаю в первый раз. Возражения есть?
— С чего вдруг такой резкий разворот стратегии? — усмехнулся Джексон-007. — Кое-кто вдруг перестал бояться Кровавой Луны?
— И мыслей таких не было! По-прежнему боюсь до дрожи в кончиках щупалец. Просто есть только одна вещь сильнее моей трусости — это моя жадность. Х-Ронмир побери, у нас в системе — планета, способная к самостоятельным межзвёздным перелётам! И эта планета, вместе со всеми механизмами, приводящими её в движение, очень скоро (по космическим меркам) останется без хозяев! Это же идеальная мобильная база! На ней можно спрятать весь наш флот, всю индустрию обслуживания и рекреации, и ещё место останется!
— Очень условно мобильная, — заметил Граприс. — Гор слишком велик, чтобы установить на него ядро эффекта массы или двигатели пространства скольжения. Вероятнее всего, его планетарные двигатели являются досветовыми. Бессмертные Жрецы-Короли могут себе это позволить.
— А мы что, куда-то спешим? — удивился Ричард. — Нам нужна стратегическая мобильность, а не тактическая. У нас, как-никак, больше полумиллиарда лет в запасе — хватит, чтобы долететь куда угодно.
— А тогда встаёт вопрос запаса прочности. Гробницы времени диаметром в пару десятков мегаметров у нас тоже нет — мы всё-таки не Предтечи.
— Именно поэтому я и хочу его получить. Ребята, Гор — это грёбаная ПЛАНЕТА. Шар из железа и силикатов массой в секстиллион тонн! Одна из самых надёжных конструкций во Вселенной — десять миллиардов лет практических испытаний. Она от старости не развалится, это я вам гарантирую.