Девушка резко встала.
— Так, ты же у нас многомерный физик… ты сможешь сконструировать преобразователь записей медальона Куру в обычное видеоизображение и звук?
— Конечно, — пожал плечами Ричард, — собственно, пипбак это уже может, нужно только дописать соответствующий софт для совместимости с бортовым ИИ…
— Так садись и пиши! Я тебе эту дрянь скину — сам посмотришь. И ВСЕ пусть посмотрят.
Четвёртый Ковенант, надо сказать, состоял далеко не из ангелов. И не из ханжей. На постапокалиптической Земле Ричарда Моро работорговля и каннибализм были в порядке вещей. Джаффа Шторм загонял до полусмерти (а порой и до смерти) рабочих в фаллонитовых шахтах. Белые марсиане и джиралханай считали нормой изнасилование, а последние — ещё и сексизм. В Ковенанте до последнего времени существовало неравноправие рас. У киг-яр и батарианцев профессия пирата была весьма престижной, а похищения поставлены на коммерческую основу. Экономика Барсума и Батарианской Гегемонии строилась на эксплуатации рабской рабочей силы. Клонария и Граприс выросли в рабстве, а тело последнего ещё и представляло собой органический исполнительный механизм. Но горианские записи, тем не менее, поразили всех.
Особенно возмущался, как ни странно, Граприс. Во-первых, потому, что он, благодаря вычислительной сети хаска, смог просмотреть за пару минут все записи целиком, а не только самые яркие кадры, как остальные. Во-вторых, потому что его теперь бомбардировали запросами через корабельную сеть — «Значит, это у вас вот так делается?»
— Нет! — рычал пятиглазый. — Совершенно не так! Да, любой батарианец с детства знает эти методы, но именно поэтому НИКОГДА не будет их применять! Первые правила техники безопасности, которые изучают в батарианских школах — никогда не унижай раба! Не ломай его психику! Не давай ему понять, что он чем-то хуже тебя! Свободного так можно опускать, раба — никогда!
По словам Граприса, если какой-то рабовладелец или работорговец начинал массово практиковать психоломку, его немедленно останавливали его же коллеги. Рабы получали свободу и компенсацию из его конфискованного имущества, а сам незадачливый садист в лучшем случае отправлялся в цепях на шахты.
— Во избежание восстаний? — серьёзно спросил Ричард. В альтруизм рабовладельцев, не подкреплённый серьёзными соображениями экономики или безопасности, ему верилось слабо. Самый благородный рыцарский кодекс чести всегда имеет под собой практическое обоснование — сохранение господства правящего класса. Моральные обоснования накручиваются потом, задним числом.
— Нет. Правильно сломанный раб восставать не будет. Наоборот, его контроль обходится дешевле.
— Тогда почему этого нельзя делать? — настаивал землянин.
— Да потому, что завтра тебе идти захватывать новых рабов, вот почему! — рявкнул каннибал, раздражённый непонятливостью марсианина. — И тут два варианта — либо ты проиграешь, сам окажешься в ошейнике, и с тобой будут обращаться так же, как ты обходился со своими рабами. Либо ты победишь, и предложишь войску противника свои ошейники. Подумай сам, медуза ты бесхребетная! Какой дурак пойдёт к тебе в рабство, если станет известно, что ты ломаешь рабов? Враги будут драться насмерть, чтобы не попасть к тебе в плен, и ты и своих войск больше потеряешь, и никакой выгоды не получишь от войны! Кроме того, хотя это уже вторичная причина, нормальный раб надеется заработать свободу, и это мотивирует его работать хорошо. Разумный, превращённый в мазохиста или в безмозглую марионетку, к свободе не стремится. Да и выкуп за него мало кто захочет заплатить — возни слишком много с реабилитацией. Скорее оскорблённая родня разбомбит твои плантации в пепел — отомстить за родича и заодно освободить его душу. Умный рабовладелец прививает своим рабам логику, а не любовь к плети. Хорошо работать — выгодно. Плохо работать — невыгодно.
— А убить хозяина и совсем не работать — выгоднее всего, — подразнил его Ричард.
— Если ты создал в своих владениях такие условия, что восстание оказывается выгодным — то да, значит так тебе и надо, — не принял шутки Граприс. — Грамотный владелец до такого доводить не будет — а неграмотного не жалко, он только репутацию остальным портит.
— Но это касается только крупных предпринимателей, через руки которых проходят сотни и тысячи рабов. А что насчёт мелкого владельца, который покупает двух-трёх рабов для своей семьи, и больше этим бизнесом в обозримом будущем заниматься не намерен? Для него репутация разве важна? Причём, допустим, его покупки — сироты, которых никто не будет искать, так что на выкуп можно не надеяться и мести не бояться. Разве не проще их сломать?