А ты не объединяй, предлагал Ричард, ты мне просто объясни, как это делается. В ответ он снова получил алгоритм создания Обелиска.
Нет, настаивал Ричард, ты мне объясни, как объединить БЕЗ Обелиска. Никакая другая система на это не способна, просигналил артефакт. И не лгал — в рамках имеющихся у него знаний.
А ты мне объясни теоретические принципы такого объединения, предложил Ричард. Систему по ним он потом и сам мог сконструировать. В ответ снова последовала схема Обелиска. Для этой каменюки теория и практика были одним и тем же. Способностью к абстрактному мышлению её обделили — для этого требовался мозг.
«Ладно, сволочь, будет тебе и многомерность, будет тебе и мозг. Только не такие, как ты рассчитываешь. В полном соответствии с вашими традициями».
Войдя в подпространство, где хранился Чёрный Обелиск, Ричард одним щупальцем коснулся его верхушки, а вторым — края квантового поля. Теоретически, артефакт получил желанный канал связи с Эмпиреем, на практике же он ничего существенного не мог через этот канал сделать.
Что поделаешь, Ричард Моро всегда был плохим проводником. Обелиск не мог накачать через него достаточно энергии внутрь, чтобы разбить или деформировать квантовое поле. Не мог и послать наружу достаточно мощный сигнал, чтобы «докричаться» до собратьев. Он мог общаться только с Эмпиреем в ближайших окрестностях своей тюрьмы, и то — с опозданием в несколько секунд. Ричард задерживал каждый сигнал в своей нервной системе и если видел или чувствовал что-то подозрительное — сразу же разрывал соединение.
Конечно, Обелиск попытался его подчинить и заставить расширить канал. Но без эмпирейной поддержки это воздействие ограничивалось электромагнитными сигналами. Против «сейфа», который имел опыт ментального сражения с Левиафаном и помнил Уравнение антижизни, это выглядело откровенно жалко.
Тогда Обелиск использовал другую, не менее привычную для него тактику. Попытался создать в мозгу Ричарда автономного агента. По традиции, эта галлюцинация приняла форму дорогого умершего человека. Ричард мог бы помешать ему в этом, но не стал. Наоборот, он выделил под новый мозг дополнительные участки нервной системы, чтобы общаться с более-менее полноценной личностью, а не марионеткой из сновидений.
Однако когда из Обелиска вышла худощавая фигура, облачённая в фиолетовую с золотом мантию, он всё же несколько удивился.
— Морфеус? Что ты тут делаешь?
— А ты кого ждал, интересно знать, — проворчал лидер Детей Собора, скрестив руки на груди. — У тебя же близких людей за всю жизнь почти и не было. Ты никому никогда не верил, исключая тех, кого уже сожрал. Ото всех ждал только худшего. Ну да, я собирался тебя убить при первой возможности, как и ты меня. А остальные что, лучше были, что ли?
— Ну, Обелиск мог прислать хотя бы Лейтенанта. Он, конечно, тоже ни в грош не ставил меня, как личность, но хотя бы искренне верил в Единство. А у тебя прямо на лице написано — «Прохиндей первосортный, совесть и рядом не ночевала, мать родную продаст за десять крышечек…» Хотя нет, скорее «Уже продал», и давно. Не самый лучший образ, чтобы втираться в доверие.
— А это уже тебе виднее, Мастер, почему тебя всегда тянуло к прохиндеям и псевдоинтеллектуальным громилам. Ты и сейчас похожую компанию собираешь на руководящих постах. Гродд вместо Лейтенанта, Нотар вместо меня…
— Я к вашему возвышению щупальца не прикладывал — ни в той жизни, ни в этой. Таким, как вы, помощь в карьерном росте не нужна. Одни пробьются сами, другие пролезут. Я всего лишь использую существующие тенденции.
— Ну тогда считай, что и моё появление в твоих глюках тоже… тенденция, — усмехнулся Морфеус. — Используй на здоровье.
— Я так понимаю, Обелиск тебя выбрал за умение торговаться. Что ж, тогда не будем тянуть радскорпиона за хвост. Какова ваша цена секрета воскрешения?
— У тебя этот секрет уже есть. Нужно построить зикку… ой, то есть Обелиск.
— Вот только ты мне ещё тут начни. Мне этой игры в дурачка от рогатого булыжника и без посредников хватило. С доступом к Эмпирею и к моему мозгу Обелиск вполне может понять, что такое отделение функции от формы, и придумать способ реализации такого запроса. В конце концов, придумал же Дендерон через меня «жёлтый свет». А эта задачка, небось, не намного сложнее.