И вдруг старая разва… ой, простите, королева выходит из тысячелетней сладкой дрёмы, собирает мозги в кучку и начинает отдавать чёткие, вполне осмысленные приказы. Прежний Сарм, привыкший считать себя первым лицом в улье, а Мать — нулевым (во всех смыслах), свалился бы в обморок, если бы физиология Жрецов-Королей позволяла столь острые проявления эмоций. Да и не только он — все коридоры Сардара, по которым шёл Нотар, пропахли феромонами изумления. Сам резидент реагировал на это спокойнее — у него просто появилось нехорошее предчувствие.
Для человеческого глаза Мать, пожалуй, была уродлива — как полураздавленная гусеница размером с железнодорожный вагон. Огромное пустое брюхо, коричневая с пятнами кожа, вялые конечности, тусклые глаза… Но Жрецы-Короли смотрели не глазами, а обонянием. Для них она всё ещё была прекрасна, потому что испускала запах центра улья. Она была смыслом их жизни.
Минут пять — немыслимо долгое время по человеческим меркам, нормальная вежливая пауза для терпеливых Жрецов-Королей, они молча смотрели друг на друга. Затем Нотар всё же решился первым подать «голос»:
— Мать, я готов стоять тут много дней, если таково твоё желание. Но я боюсь отнять у тебя слишком много времени и сил. Поэтому…
Заранее заготовленный монолог прервался, когда Мать медленно, неуклюже, но вполне отчётливо свернула и развернула свои антенны. Она не смеялась сотни тысяч лет и сейчас с трудом вспоминала, как это делается.
— Чужак, ты, безусловно, очень хорошо замаскировался. Но неужели ты думал, что Мать, даже в маразме, даже наполовину потерявшая нюх, может спутать с кем-то первого и самого любимого из своих детей, рядом с которым она провела два миллиона лет?!
Эта длинная фраза вытянула из королевы все силы, и Мать замолчала на пару минут, пока Нотар собирал с пола осколки своего вдребезги разбитого самоуважения. Вот тебе и великий шпион нашёлся!
— Что произошло с Сармом? — спросила Мать, когда снова обрела дар речи. — Я чувствую, что его больше нет, но как он умер? Это твоих лезвий дело, или ты просто воспользовался случаем?
— Моих, — Нотар решил, что запираться больше нет смысла. — Но видите ли, ваше величество, Сарм, конечно, умер, но я не могу сказать, что его больше совсем нет. Это было бы неправдой.
— Не надо меня утешать, — попросила Мать. — Я ещё достаточно в здравом уме и понимаю, что посмертная жизнь — всего лишь сказки низших существ. Если, конечно, ты не имеешь в виду записи его памяти — но это не он сам, это всего лишь технически усовершенствованная версия дневников.
— Обычно — да, — согласился Нотар. — Но здесь немного особый случай.
У него ушёл почти час на то, чтобы объяснить королеве, что такое Эссенция.
— Если хотите, ваше величество, — закончил он, — в следующий визит я могу принести вам шар с душой Сарма. Вы сами сможете с ним поговорить.
— В следующий визит? — Мать согнула антенны на пару градусов и распрямила их. — А ты мастер давать обещания, которые ничего не стоят, чужак. Так как следующего визита не будет, ты можешь обещать принести на него что угодно — хоть гур моей прабабушки.
— Почему не будет? — удивился Нотар.
— Потому что когда ты выйдешь отсюда, я буду уже мертва. А вскоре после этого умрёшь и ты — от рук стражников, если не умеешь становиться невидимым.
— Я не собираюсь убивать вас, ваше величество.
— Надеешься, что я сохраню твою тайну в обмен на жизнь? Я слишком стара, чтобы этот аргумент имел для меня значение.
— Нет, я надеюсь, что вы сохраните её в обмен на жизнь Перворождённого. Если вы прикажете меня казнить, я просто исчезну, не причиняя никому вреда. Но вы никогда не узнаете, солгал ли я насчёт души Сарма.
Мать размышляла долго — Нотару даже показалось, что она уснула. Но минут через десять в воздухе снова разнёсся аромат её речи:
— Скажи мне, кто ты. Ни одному низшему существу до сих пор не удавалось выдать себя за Жреца-Короля. Не удавалось даже просто проникнуть в Сардар без ведома его стражей или против их воли.
— Я с Барсума, на котором Сарм чуть не уничтожил жизнь. Разумеется, вас он в известность об этом не ставил.
Нотар рассказал о диверсии на атмосферной фабрике.
— И теперь ты пришёл сюда отомстить за свою планету. Но говоришь, что не убьёшь меня. Ты сам не находишь это странным?
— Ничуть, ваше величество. Моя месть направлена лишь на Сарма, потому что он один организовал это злодейство, никому не сказав. Ваш народ в целом мне нравится, и я не хочу ему зла.