Мелькнула мысль выдать себя за Нотара и поиграть в двойного агента. Мелькнула… и была отброшена. Предположим, он сумеет прикрыться иллюзией, и даже вести радиоэлектронную игру, посылая Ковенанту поддельное изображение. Но Джаффу Шторма ни тем, ни другим не обманешь.
С другой стороны… кто ему мешает попросу не пустить сюда никаких агентов? Взять да и закрыть горианское небо. Раньше корабли Ковенанта сюда шастали, как к себе домой, лишь потому, что Нотар открывал им «коридоры», свободные от наблюдения. А сам Нотар попал сюда на корабле Жрецов-Королей, выдав себя за Ворма. Если перекрыть обе лазейки… Ковенант, конечно, сможет взломать эту оборону силой. Но вряд ли даже Гродд пойдёт на такое. Они слишком привыкли действовать тайно.
Сарм отдал несколько приказов. Десятки тысяч автоматических боевых дисколётов взмыли над Гором, перекрывая все подступы к нему. Всего пару лет назад это было бы недопустимым расточительством — ресурс кораблей необходимо беречь для войны с куриями. Но теперь курий, как военной угрозы, больше не было. В сложившейся ситуации патрулирование и перехват малых судов были куда важнее, чем прямые столкновения флотов.
Тем временем Костепилка нашла себе замечательную новую игрушку — присланных Алефом хурагок. Живые дирижабли понятия не имели, что «власть сменилась», впрочем, если бы и знали, это бы мало их беспокоило. Они продолжали делать то, что им поручили — модифицировать один из компьютеров Гора под новую задачу. Это, кстати, хорошая новость. Очень скоро контроль Сарма над местностью достигнет невообразимого ранее уровня!
Инженеры Ковенанта и сами по себе очень напоминали биомеханические конструкты Костепилки. А если с ними немного поработать, уверяла девочка, они станут гораздо шустрее, лучше защищёнными и многофункциональными! Сарм запретил их трогать — не из жалости, которая была ему неведома, а из опасения расстроить великолепно работающий механизм.
Но даже без скальпеля в руках Костепилка всё равно постоянно бегала к хурагок — с тех пор, как выяснилось, что их интуитивное чутьё на принципы работы механизмов и организмов, а также на возможные способы усовершенствания того и другого — во многом совпадает. Правда, у Костепилки напрочь отсутствовал общий для хурагок принцип «не навреди». Тем не менее, специфический язык хурагок она изучала с огромным увлечением — он позволял хоть немного формализовать то, что девочка ощущала, но в слова оформить не могла, даже сама для себя. Костепилка даже модифицировала собственные уши, чтобы иметь возможность воспринимать речь хурагок во всех диапазонах. А биороботы Ковенанта, в свою очередь, приходили в восторг от её творений, считая их «кривым воплощением невероятно интересных идей». Они охотно показывали ей, как сгладить «острые углы», как увеличить надёжность, ремонтопригодность и воспроизводимость систем. А Костепилка их с удовольствием слушала — она была прекрасной ученицей. Единственное, о чём она дико жалела — это об отсутствии в команде, присланное Алефом, хурагок Творцов Жизни. Хурагок Строителей, работавшие на Горе, тоже разбирались в вопросах лечения, но их мозги пасовали, когда нужно было не вернуть биосистеме функциональность, а создать новую. Зато их знания о механизмах казались неисчерпаемыми. Это как быть в течение нескольких лет единственным зрячим в стране слепых — и внезапно встретить людей, которые не просто видят все эти штуки, но и имеют для них свои названия — «красный», «синий», «зелёный»…
Прогноз Сарма оправдался. Ковенант действительно не полез на Гор, превращённый в неприступную крепость. Естественно, они начали готовить какие-то способы взлома защиты, которые не прогремят на всю Солнечную — но это требовало времени. То есть они отдали Перворождённому право первого хода. Сарм собирался в полной мере показать им, как они ошиблись.
Спустя неделю центр тотального наблюдения заработал. Теперь ничто на Горе не оставалось укрытым не только от глаз Жрецов-Королей, но и от их внимания. Четыре сотни операторов получили куда больше свободного времени — от них требовалось только отвечать на тревожные сигналы и проверять то, на что обратила внимание машина. Костепилка добавила в систему свои биомодули распознавания образов — органические мозги всё ещё оставались непревзойдёнными в этом отношении (во всяком случае, по соотношению «цена-качество»), а лишних мулов, подлежащих разделке, в Сардаре хватало.
Обе рабыни настояли на использовании кораблей-наблюдателей для поиска всех остальных паралюдей из их мира, которые могли попасть на Гор. Сарму очень не хотелось иметь с этим дело — нет, сами рабы такого типа, безусловно, невероятно ценны, но вот истории попадания, которые они могли принести с собой, грозили окончательно разрушить его психическое равновесие — и так хрупкое после открытия монстров, заполонивших Солнечную. Пришлось дать им строгие инструкции, чтобы приносили хозяину только результаты, без описания причин.