Но главные изменения были не снаружи, а внутри. Он теперь управлял своей техникой не феромонными сигналами, а мысленными командами через имплант. А благодаря имплантации некоторых участков мозга, взятых от людей, Каск избавился от свойственной Жрецам-Королям неторопливости и прокрастинации. Теперь он решал проблемы за дни, а не за века.
В перспективе такое усовершенствание могло привести к ускоренному старению разума, но Костепилка о нём не знала, а Каск — не верил. Во всяком случае, золотого жука он мог больше не бояться. Имплантированная железа позволяла ему испытать приятные эффекты одурманивания без необходимости скармливать себя чудовищу. С одной стороны, Сарма это радовало — в ближайшие века он мог не бояться потерять уникального специалиста, а в более длительной перспективе Каску найдётся замена.
С другой же… возникало неприятное ощущение, что внутри собственного улья у него появился второй конкурент, помимо Миска. Нет, Каск никогда не проявлял интереса к политической власти, и уж точно не ставил под сомнение авторитет Перворождённых. С другой… он уже фактически отбил Костепилку — сумасшедшая землянка привязалась к нему до такой степени, что приказы Сарма уже не включают её способности. И если он будет продолжать решать проблемы улья с такой же быстротой… Сарм может оказаться в роли декоративного правителя, такого же как Мать — очень авторитетного, но не принимающего никаких решений.
Хотя… конкретно сейчас это неважно. Если Каск сможет решить проблему конфликта с Ковенантом, у Сарма будет предостаточно времени, чтобы поставить его на место. А если не сможет — уже совершенно неважно, кто отдаст последние приказы в истории Сардара.
— Сколько тебе понадобится времени, чтобы синтезировать достаточное количество препарата?
— Девять дней.
— Начинай немедленно.
Когда ей всё-таки приказали сделать бомбу, Бакуда просто не поверила своим ушам. Она была уверена, что с этой частью жизни покончила навсегда.
Даже то, что её украли у прежних хозяев самые настоящие инопланетяне, не сильно добавило ей оптимизма. Горианская жизнь научила её, что хороших хозяев не бывает. А предшествующая этому жизнь на Земле — что пятиглазым тварям, выглядящим как смесь кошмаров патологоанатомома и инженера, доверять не стоит тем более. На Земле Бет тот, кто чудовищно выглядел, обычно так же чудовищно и мыслил. А уж от монстра, который вёл себя мило и вежливо, и вовсе следовало бежать без оглядки. Это означало, что они умеют втираться в доверие и строить далеко идущие планы.
Но все эти, безусловно, мудрые соображения напрочь вылетели из её головы, когда кибернетическое чудовище вежливо поинтересовалось, не может ли она изготовить несколько взрывных устройств, и если может, то что ей для этого понадобится. Она разом позабыла про здравый смысл, про осторожность, про «Не верь, не бойся, не проси…»
С радостным визгом, более подобающим первокласснице, чем женщине за двадцать, Бакуда кинулась Грапрису в ноги.
— Могу! Только прикажите, господин! Я всё сделаю!
Увы, представления Бакуды о собственных возможностях оказались преувеличены. Вернее, она не представляла, насколько сложную задачу ей предстоит решить. Уничтожение десятитысячного космического флота?! На Земле Бет ничего подобного делать не приходилось.
— Мы обеспечим средства доставки, если что, — попытался успокоить её Граприс, увидев смесь смятения и отчаяния на лице девушки.
— Нет! — жалобно простонала рабыня. — Дело не в этом… Моя сила… она… не позволяет массового производства…
Суперзлодей, известный как Лиит, мог изготовить любое устройство, в любой области техники… но только один раз. Его шард не любил повторений. При попытке сделать нечто, уже использованное ранее, в лучшем случае получался неработоспособный механизм, в худшем — оружие массового уничтожения, причём отсчёт «массы» для поражения начинался с самого Лиита.