Вначале в океане, вдали от населённых земель, взорвалась обычная девятимегатонная бомба, которая отличалась от водородной только полным отсутствием радиации. Огненный шар медленно и величественно всплыл к небесам, однако не расплылся грибовидным облаком, как обычно бывает, а неожиданно рванулся вверх, расширяясь и втягивая себя всё больше воздуха. Пока не вытянулся колонной около километра в диаметре и около полутора тысяч километров в высоту. Плотность плазмы в колонне была невелика — около десяти граммов на кубометр, однако благодаря высокой температуре она была практически непрозрачной — ни для визуального наблюдения, ни для радаров.
Вероятно, Сарм догадался, что это не фейерверк, а попытка вывезти с планеты что-то ценное. Но что он мог поделать? Ближайший флот открыл по колонне огонь, но вероятность поразить стремительный стометровый кораблик в огромном объёме колонны, стреляя наугад даже с тысячи кораблей, была ничтожна. Шаттл успешно проскочил к верхушке «протуберанца», переключил щиты на поглощение и ушёл в непросматриваемый космос.
Бомба, предназначенная для уничтожения флота, тоже была двухступенчатой — у Бакуды определённо была неделя вдохновения на эту тематику. На её сборку ушёл всего день — даже хурагок не справились бы за такое короткое время с созданием принципиально нового устройства.
— Господин, — робко спросила она, — но я не смогу уничтожить все флоты одновременно. Одной такой бомбы хватит лишь на один из десяти.
— Ничего страшного, — Клонария обняла её сзади, прижавшись всем тёплым мягким телом. — Одной десятой части вполне достаточно, чтобы заставить Сарма занервничать. Если он оставит остальные флоты на месте, мы сделаем ещё одну бомбу. Ты же сможешь повторить её после взрыва первой, правда?
— Да, да, конечно, я смогу! — приободрилась девушка. — Но если он изменит тактику?
— А если изменит, мы её проанализируем и решим, какая бомба нужна на этот случай, — пообещал Граприс.
Если от хаска исходило ощущение железной во всех смыслах уверенности, то от Клонарии — ласковой заботы. Они оба были тёплыми, в прямом и переносном смысле, но по-разному. Невероятно, но эти два чудовища как бы персонифицировали в себе образы идеальных отца и матери. И от этого тепла что-то в Бакуде начало потихоньку таять — что-то, что было заморожено очень давно. Не на Горе даже, а на Земле.
Она снова чувствовала себя хорошей девочкой — давно забытое ощущение. С того момента, как она стала суперзлодейкой, Бакуда никогда и ничего не делала правильно. Она пыталась заменить это ощущение весельем. Если уж не получается быть первой отличницей, то можно быть первой хулиганкой и ловить от этого кайф, не так ли? Плохой девочкой быть тоже интересно…
На Горе от неё наконец кто-то захотел, чтобы она была хорошей. Бакуда честно старалась, но без своей суперсилы — не могла стать самой лучшей. Напрягая все силы, она могла максимум держаться на уровне с другими рабынями.
А сейчас от неё хотели именно то, что она делала лучше всех в мире. Даже в этом невероятном мире, где существовали инопланетяне и звездолёты — никто не умел делать бомбы лучше неё! Она могла делать бомбы и её за это хвалили! Не боялись, не снисходительно признавали полезность, а именно одобряли! И ради этого сладкого ощущения она в лепёшку готова была разбиться.
Сначала сдетонировал разгонный модуль — устройство, которое работало на силе Александрии. Он вытолкнул в направлении флота боевой блок на скорости в тридцать километров в секунду. Охлаждённый почти до абсолютного нуля, совершенно чёрный, поглощающий свет звёзд и лучи радаров, этот снаряд имел всего метр в диаметре, и обнаружить его на большом расстоянии мешал размер, а на малом — скорость. Как-никак, он летел в сто раз быстрее пули.
А вот он видел корабли отлично — благо, они и не пытались скрываться. Серебристая обшивка дисколётов отражала свет Солнца, Гора и трёх его лун — и видеокамеры, раскиданные по обшивке снаряда, фиксировали этот блеск и слегка сдвигали поражающие элементы — пирамидки из антивольфрама, скользящие по корпусу из антиалмаза. Обычного вещества в корпусе снаряда практически не было — если не считать электронов в составе стабилизированного позитрония, который и являлся сердцевиной бомбы.
Когда миникомпьютер наведения зафиксировал правильное положение относительно кораблей и правильное расположение поражающих элементов, стабилизирующее поле отключилось. За сороковую часть наносекунды все электроны проаннигилировали с позитронами, выделяя гамма-излучение в виде направленных в противоположные стороны пучков. Эти пучки прошли сквозь антиалмаз, почти не потеряв энергии, и ударили в днище вольфрамовых пирамидок.