Нижняя часть пирамидок испарилась, средняя — расплавилась, верхняя — раскалилась добела, но уцелела. Но всё это — раскалённый газ, расплав и вольфрамовая «пуля» — летело в направлении вражеского корабля со скоростью около трехсот километров в секунду.
До самых дальних целей поражающие элементы долетели примерно за две секунды. Вроде бы море времени для уклонения, особенно если ты не отягощён медлительным биологическим пилотом и обладаешь почти мгновенной электронной реакцией. Но впереди вольфрамовых «пуль» пришла волна атомов антиуглерода, разогнанная до восьми тысяч километров в секунду. Серьёзного вреда бронированным планетолётам они причинить не могли — на один квадратный метр поверхности цели приходилось около четырёхсот нанограмм испарённого антивещества, что после аннигиляции давало около восьми кило тротилового эквивалента. Но этого вполне хватило, чтобы выжечь все сенсоры, обращённые к эпицентру, и оставить корабли слепыми к приближающимся «пулям». Разумеется, «мозги» тут же начали бомбардировать Сардар запросами «подвергаюсь атаке неизвестной природы, щиты не помогают». Но пока оператор разобрался в случившемся — всё давно было кончено.
Каждая «пуля», вбиваясь в корпус дисколёта, порождала вспышку в десятки килотонн, а прилетевший следом за ней шлейф из плазмы и капель расплава обеспечивал уже сотни. Щиты не помогали — взрыв происходил уже внутри поля эффекта массы. А броня не была рассчитана на такое — тем более, что взрыв, благодаря скорости пули, получался заглублённым в обшивку. Диски разлетались на кусочки — действительно как фарфоровые тарелочки. Седьмой флот Сардара строился пять тысяч лет — а полностью перестал существовать за неполных три секунды.
Александрия изучила показания нескольких сотен сенсоров, раскиданных в космосе, и заключила:
— Результатами истерики удовлетворена.
Сарма нервировала даже не столько потеря кораблей, сколько то, что он не понимал, как именно это было сделано. Он примерно вычислил место центра взрыва, по порядку уничтожения кораблей и записанной их приборами вспышке. Он даже догадывался, что именно и как ослепило дисколёты — об антивеществе и процессе аннигиляции Жрецы-Короли были в курсе, хотя сами никогда не использовали бы столь грубое оружие.
Но мысль о том, что осколки, вылетевшие при взрыве такой силы, могут быть точно направлены в цель за сотни километров без всяких систем донаведения, даже не пришла ему в ганглии. Сарм был просто слишком хорошим инженером, чтобы допустить такое даже теоретически.
Пока он размышлял, что это такое могло быть и как ему противостоять, Бакуда сделала вторую такую же двухступенчатую бомбу (заряды Ковенант исправно подвозил) — и второй флот разделил бесславную судьбу седьмого.
Сарм был в бешенстве — но это бешенство заставило его восемь мозгов шевелиться активнее. Он приказал всем кораблям оставшихся восьми флотов постоянно маневрировать, меняя скорость и ускорение по результатам генератора случайных чисел.
Это помогло… на два дня. Потом Бакуда добавила в конструкцию очередной бомбы нулевой элемент — в поле эффекта массы пирамидки из антивольфрама разгонялись уже не до трёхсот а до тридцати тысяч километров в секунду. Теперь дисколёты от них убегать не успевали — даже если сама «пуля» проходила мимо, то шедший вместе с ней «хвост» из антивольфрамовой плазмы накрывал всю область, где мог находиться корабль.
Четвёртый по номеру флот стал третьим уничтоженным.
Сарм был упрям. Он расставил корабли в пространстве трёхмерной решёткой с шагом примерно в 1200 километров. Поражающая эффективность бомб Бакуды сильно упала — она не могла достать за один раз более десятка. Зато противники потеряли возможность вести концентрированный огонь и тем самым подставились для атак Александрии. Один корабль не мог обеспечить достаточную огневую мощь, чтобы поразить кейпа за краткие мгновения, пока она проскакивала радиус действия ПКО. Да, Александрия работала медленнее, чем бомбы, зато непрерывно, не зная усталости, по десять часов в день. За неделю она уничтожила около четырёх тысяч планетолётов.
А потом она вернулась на Гор, вдохнула свежий местный воздух и потеряла свою силу. Прямо в полёте, на высоте в три километра.
Установившаяся скорость свободного падения человека на Земле — около пятидесяти метров в секунду. На Горе — около сорока метров. Таким образом, у Александрии было чуть больше минуты, чтобы что-то предпринять. Джаффа Шторм был рядом, всё видел, но ничем не мог помочь. Его фантом был лишён способности физически воздействовать на предметы. Корабль Ковенанта на максимальной скорости будет здесь минуты через три, не раньше.