— Но их решение в конечном счёте будет зависеть от того, что расскажешь ты.
— Правду, только правду и ничего кроме правды. К тому же, даже если бы я и хотел солгать, у меня бы не было такой возможности. Я ведь буду говорить не один — свои истории поведают и мои боевые товарищи, и спасённые нами девушки. Две из них были изнасилованы, третья покончила с собой. Крайне сложно будет сдержать гнев их отцов, братьев, возлюбленных… если бы с Деей Торис случилось что-то подобное, я бы даже слушать тебя не стал. Но и то зло, что ей уже причинили, пусть оно и невелико в сравнении с судьбами некоторых других пленниц, заставляет кипеть мою кровь. И я уверен, Тардос Морс и Морс Каджак, а с ними и весь народ Гелиума, будут в не меньшей ярости.
— Ты сможешь рассказать, как они были отмщены, — пообещала Журавль. — Вы все увидите это — ты, твои товарищи, и возможно даже сами девушки. Никто из их насильников не умрёт легко.
Под командованием Журавля Гармонии было около двух тысяч воинов. В противостоящем ей союзе племён — около сорока тысяч (именно свободных воинов, без учёта женщин, детей и рабов). Даже лучший военачальник мира не смог бы выиграть сражение при таком соотношении сил. Да, каждый воин, обученный Журавлём, стоил двух-трёх обычных кочевников, но не двух десятков же! Даже если Мясника-14 приравнять к тысяче бойцов, а Картера с его десятком лучших воинов Барсума — к ещё одной тысяче (явное завышение), то всё равно у них будет эквивалент восьми тысяч против сорока реальных.
С учётом этого Журавль Гармонии даже не собиралась вступать в генеральное сражение — ищите самоубийц в другом месте. Она намеревалась воспользоваться тем фактом, что две тысячи заведомо мобильнее сорока (не в том смысле, что быстрее на марше, а в том, что у большой армии ниже проходимость — она далеко не везде может остановиться на ночлег, да и не всякая переправа ей подойдёт). Маневрировать по степи, изматывая врагов длинными переходами, и периодически наносить ответные удары с помощью Мясника-14. После пары недель её террористических рейдов кочевники могут решить, что нафиг такие войны.
В принципе, ту же тактику подсказала и сила Контессы, но с некоторыми приятными дополнениями. Во-первых, теперь племя Журавля всегда обладало наилучшей возможной логистикой. Почти на каждой стоянке у них был хороший водопой и пастбище для скота — а вот союз племён регулярно был вынужден резать своих босков (горианский мясомолочный скот). Пару раз преследователи пытались застать их врасплох рейдами всадников на кайилах — скоростных ездовых зверях, оставив в тылу обозы и скот. Догнать-то они догнали, а вот дальше всё пошло как-то не так.
Первый раз их атаковал относительно небольшой отряд — в восемь тысяч всадников. Журавль выстроила фургоны в вагенбург, сделав невозможной таранную атаку. Нападавшие сначала пытались кружить на безопасном расстоянии, засыпая беглецов стрелами. Не получилось — в их сторону стрел летело хоть и меньше, но урон они всё-таки наносили. А вот воины Журавля под прикрытием стен и крыш фургонов чувствовали себя практически в полной безопасности. А главное, у обороняющихся под рукой был почти неограниченный боезапас, тогда как лишь немногие всадники привезли с собой более трёх колчанов.
Тогда преследователи попытались взять лагерь штурмом. Кайила, в отличие от земной лошади, может не только скакать, но и карабкаться по неровным поверхностям, так что взобраться на фургон ей нетрудно — особенно с учётом невысокой горианской силы тяжести. Но это при условии, что ей не мешают…
А мешали очень активно. Всадники внезапно обнаружили, что их численное преимущество куда-то испарилось. Да, в племени Журавля было две тысячи воинов… но то свободных мужчин. А для обороны племени взялись за копья свободные женщины, рабы и даже рабыни! Чтобы ткнуть острой палкой в лезущую на тебя хищную «коняку», особого мастерства не нужно. Вагенбург ощетинился бесчисленными остриями, на которых встретила свою печальную участь добрая половина нападавших. Там, где несмотря на это всё же возникал риск прорыва — появлялась Мясник-14 или кто-нибудь из бойцов Картера. По указаниям Контессы они заранее знали, где возникнут слабые места и какое подкрепление понадобится, чтобы их заткнуть.
Только три с половиной тысячи всадников отступили от мобильной крепости. Их не преследовали — сначала.