А потом в траве начали срабатывать замаскированные самострелы — хорошо натянутые луки, которые бегущая кайила спускала, выдёргивая верёвку. Такие ловушки не были запрещены законами Жрецов-Королей — за их полной неэффективностью. Натянутым лук держится не более нескольких часов, затем тетива или дуга портятся. То есть вам придётся пожертвовать хорошим оружием ради крайне маловероятного удара — стрела скорее всего пролетит мимо. А уж на открытой местности такие штуки ставить и вовсе додумается разве что полный идиот. Как узнать, где именно в бескрайней степи проскачет кайила, и как убедиться, что скача широким галопом, она зацепит верёвку? Скорее всего перепрыгнет, даже не заметив.
Но если у вас есть «Путь к победе»… Самострелы не просто все срабатывали и попадали в цель — они попадали со снайперской точностью (установкой ловушек в указанных местах занимались рабы, но Контесса потом чуть-чуть поправила каждую стрелу). Стрелы всегда попадали именно во всадника, не в его скакуна — и либо укладывали насмерть, либо наоборот, выводили из строя, так что он не мог скакать дальше, но при этом мог вылечиться за пару недель. Естественно, живьём брали более трусливых, прагматичных или менее фанатичных — словом, тех, кого было легче переубедить служить новой госпоже.
Уцелевшим всадникам (самострелы выкосили больше тысячи) пришлось сильно замедлиться, чтобы высматривать в траве угрозу, и рассыпаться — в надежде, что «заминирован» небольшой участок степи.
И вот тут на них и налетели всадники Журавля — на свежих кайилах, прекрасно обученные, и совершенно не боящиеся группироваться и развивать полную скорость. Им было обещано божественное чудо — ни одна ловушка против них не сработает. И действительно не срабатывали. В таких условиях двум тысячам не составило никакого труда почти без потерь перебить оставшиеся две с половиной.
Всего из первого рейда они захватили около двух тысяч пленных — но требовались месяцы физической и психологической обработки, прежде чем эти пленные смогут пополнить ряды воинов Журавля. Гораздо важнее, однако, что к стойбищу союза племён не вернулся ни один.
Вторая атака уже была куда тяжелее — двадцать пять тысяч всадников. Семь тысяч остались охранять стойбище. Тут тактическим маневрированием уже не отделаешься. Такая толпа смяла бы вагенбург, не взирая ни на какое сопротивление.
Вот только эта армия оказалась совершенно слепой. Все разведчики, которых она высылала — будь то одинокие дозорные или небольшие разведывательные отряды — пропадали, не успев даже пискнуть, как только исчезали за горизонтом. Сочетание предвидения Контессы, воздушного корабля Гар Нала и тактической телепортации Мясника-14 позволяло уничтожать или захватывать любые малые группы в считанные секунды. Первые два дня основные силы кочевников представляли собой «слепого великана», от которого было нетрудно уклониться даже на фургонах. Затем они догадались (потеряв около трехсот воинов), что посылать в разведку надо целые сотни. Мяснику-14, конечно, и сотня не стала бы серьёзным противником, но истребить их всех поголовно, так чтобы никто не успел доскакать до своих и рассказать, что произошло, было уже затруднительно.
Зато разведывательные сотни стали прекрасной мишенью для ударных отрядов Журавля — три группы по триста всадников. Эти отряды по мере необходимости усиливались то всё тем же Мясником-14 (здесь она не телепортировалась, а ехала на коне, как уважающая себя амазонка, пуская стрелы без промаха на удивительные расстояния), то десятком Джона Картера (из лука стрелять они быстро научиться не смогли, кроме Джакса Седьмого, зато рубаками все были отменными). В сочетании с троекратным численным преимуществом этого хватало, чтобы смести сотню практически без потерь и скрыться в степи раньше, чем основное войско, выславшее её, сядет на хвост.
За неделю численность основной армии кочевников сократилась до двадцати тысяч, прежде чем у неё кончилась провизия в сумках и убар повелел возвращаться к фургонам. А фургонов Журавля они так и не нашли.
Сорок тысяч превратились в двадцать семь, над фургонами стоял плач по павшим воинам, а до решения основной задачи — уничтожения преступницы и сопровождающих её предателей — было так же далеко, как и в начале похода. В то же время мобильность объединения племён почти не возросла с уменьшением размеров — обоз-то остался прежним.
Прежде, чем кочевники успели выработать подходящую тактику, началась очередная беда — бзик у скотины. Огромные стада босков то и дело впадали в панику, и ломились то на фургоны, разбивая их и топча не успевших разбежаться жителей, то наоборот, прочь, в степь, где их крайне сложно было переловить и загнать обратно. Пастухи и загонщики пропадали бесследно. Это тоже был результат визитов Мясника-14 — способности создавать взрывы, причинять боль и вызывать неконтролируемую ярость — слишком тяжёлое испытание в сумме для психики бедных животных.