За вычетом скоростных курьерских и гоночных, а также неповоротливых грузовых тарнов — остаётся около двенадцати тысяч боевых, одинадцать тысяч из которых приняли участие в атаке на народ фургонов. Они решили не ждать подхода медлительных наземных войск, а сразу атаковать с воздуха.
Против них Турия могла выставить одиннадцать тарнсменов Журавля, включая саму Журавля. На одиннадцати тарнах.
Она выставила одного.
Контесса порекомендовала назвать тарна Кассандры Ирокезом. Картер решил, что это за боевой характер, и за то, что хохолок тарна очень напоминал причёску индейца этого племени. Но у Спартанцев это имя вызывало совсем другие ассоциации. ККОН «Ирокез» — эсминец, который под командованием капитана Киза впервые сумел нанести существенный ущерб кови в космическом сражении, не имея численного преимущества. По коже бежали мурашки — неужели «Путь к победе» учитывает даже такие мелкие психологические нюансы?
Крылатый гигант упал с юго-востока на ночной лагерь объединённой группировки через два часа после заката. Как и большинство тарнов, он был совершенно слеп ночью — но безоговорочно доверял телепатическим командам всадницы.
Навстречу им вылетело около двух сотен чёрных ночных тарнов, которые прекрасно видели во мраке, при свете звёзд и лун — их глаза были устроены скорее как у сов, чем как у орлов. Днём они спали, накрытые колпачками, а ночью осуществляли патрулирование как раз против таких вот умников.
Только вот беда — «видит тарн» и «видит тарнсмен» — далеко не одно и то же. Телепатической связи с животными у гориан не было, и они могли только надеяться, что их птицы сами настигнут и разорвут нарушителя во мраке — прицельно стрелять в таких полётах было совершенно невозможно.
А вот у двух пассажирок Ирокеза таких проблем не было и близко. У Спартанцев среди модификаций присутствует в том числе и прекрасное ночное зрение. А Мясник-14 видела кровеносные сосуды тарнов и тарнсменов — и это чувство от освещения не зависело вообще никак.
Хороший лучник делает двадцать выстрелов в минуту. Парачеловек и шоггот, вероятно, могли бы и больше, но остановились на этом рубеже, чтобы не демонстрировать слишком явно своих сверхспособностей. Хорошо разогнавшийся боевой тарн за то же время пролетит около двух километров.
Но Ирокез тоже не был неподвижен — как только его засекли, Кассандра тут же развернула птичку и направилась прочь. Пусть его скорость полёта была ниже — она вычиталась из скорости преследователей, и сближение замедлилось до шестидесяти километров в час. Так что первые два десятка вражеских тарнсменов Мясник-14 сняла с пугающей лёгкостью.
Тут к ней уже устремились все две сотни… но за отсутствием дальнобойного ночного вооружения, атаковать они все могли только когтями, клювами и (изредка) копьями наездников, если те всё-таки различали во тьме крылатый силуэт (и не путали его с одним из своих, что тоже легко могло случиться в ночной потасовке). Одновременно зайти в атаку могли не более пяти птиц, остальные уже мешали друг другу… и Мяснику-14 не составляло сложности ударить по всем этим птицам болевым импульсом, который обращал их в паническое бегство, или импульсом ярости, который заставлял набрасываться на ближайшего соседа в воздушном строю. Ну а Кассандра тем временем продолжала отстрел вражеских тарнсменов.
Двадцать наездников в минуту, две сотни патрульных в десять минут, все ночные тарны, какие были у объединённого войска, за неполный час.
Ну а дальше и вовсе начался отстрел слепых кур. Дневные тарны ночью были абсолютно бесполезны. Они либо сидели на земле, не желая взлетать, либо слепо носились в воздухе кругами, не понимая, чего наездники от них хотят.
А девушки стреляли, приземлялись, чтобы подобрать вязанку из пары сотен стрел, разложенных заранее в нужных местах, взлетали и снова стреляли. За неполных пять часов, прежде чем небо начало светлеть, грозная объединённая воздушная армия всех крупных городов-государств перестала существовать.
Впрочем, «перестала существовать» в данном случае совсем не значит «была истреблена до последнего человека». Почти половина тарнсменов пережила ночную бойню. У двух тысяч ранения оказались хоть и тяжёлыми, но не смертельными — для горианской медицины. Ещё примерно столько же своевременно догадались капитулировать — по ним не стреляли, только потребовали отойти подальше от тарнов. Ну и где-то около тысячи сумели сориентироваться по звёздам и лунам, и заставить дневных тарнов лететь прямо — и вырвались из-под обстрела, хаотично разлетевшись во все стороны.