— Погоди, а у самой Луны есть какие-то двигатели?
— Ну, наверно да. Насколько я знаю, при необходимости они могут маневрировать не хуже звездолётов.
— Тогда нам нужно сделать так, чтобы она САМА ушла от Марса подальше. И к этому моменту мы должны быть готовы её… хм, упокоить. Она же нежить.
— Над средствами упокоения мы с Граприсом и Бакудой поработаем, — кивнул Джаффа. — А вот как её приманить или отпугнуть — это уже по вашей части, вы ж у нас все тактические гении! Инициатива наказуема исполнением.
— Я, конечно, помогу с разработкой, — кивнула Александрия. — Но хочу предупредить, что сейчас истекают последние дни, когда Дракона можно устранить физически. Строительство дополнительных вычислительных центров и синтетических мозгов уже началось. Скоро она распараллелится на множество серверов, как на Земле — тогда единственным средством против неё останется код отключения… либо полное уничтожение жизни на Барсуме.
— Этот риск мы можем себе позволить, — успокоил её Шторм. — С лотарцами я договорюсь, они пока не будут дёргаться. Что до уничтожения жизни… возможно, нам ещё придётся это сделать. И совсем по другой причине.
— Нет! — молчавшая всё это время Клонария резко встала, по её шкурке потекли переливчатые сполохи. — Вы. Этого. Не. Сделаете. Марс должен существовать ещё многие миллионы лет! Иначе никого из нас тут не будет!
— Действительно, — пробормотал Джексон-007, - от таких радикальных мер лучше воздержаться. Эта последовательность мне, как ни странно, нравится. Да и планет мы достаточно уничтожили в своём времени, не стоит возобновлять эту практику.
— Но это значит, что если мы не сможем идеально чётко переиграть Луну… — начал Джаффа.
— Да, в этом случае нам придётся просто отойти в сторону и смотреть, как Дракон накрывает стол для Фобоса. Согласен, гадко. Но хочу напомнить, что мы изначально не собирались переписывать историю. Только исправить то, что сами натворили. А кто может гарантировать, что барсумская империя не является частью основной исторической последовательности? К появлению Дракона, как и остальных кейпов, мы отношения не имеем. Пусть Бабуля играет в какие-то свои игры с Луной, мы-то здесь при чём? Да, мы постараемся сгладить последствия, но не стоит ради этого рисковать всем Ковенантом.
Спустя месяц на Барсуме заработала новая, значительно более совершенная атмосферная фабрика. Спустя три месяца — вышел из спячки последний марсианин. А спустя четыре — был спущен со стапелей сотый мыслящий корабль конструкции Фала Сиваса. Второй версии — не беззащитной, в отличие от первой. Эти корабли были оборудованы радиевыми пушками, и должны были дежурить в космосе вокруг Барсума, уничтожая любых непрошенных гостей, чтобы не повторилось позорное похищение принцесс.
Кораблей Гар Нала, с более высоким радиусом действия, было построено к тому моменту всего тридцать. Теперь уже конкурент Фал Сиваса скрежетал зубами.
На публику.
Потому что к этому моменту вековое соперничество двух гениев Зоданги перестало иметь для них какое-либо значение.
На пути объединения Марса встала одна проблема, с которой пришлось повозиться даже Кровавой Луне.
Эндрю Рихтер, создатель Дракона, был параноиком, но не дураком. И среди ограничений, которые он встроил в свой искусственный интеллект, присутствовало правило соблюдения законов и безоговорочного подчинения местным государственным властям — каковы бы они ни были. А властью на Барсуме были джеддаки, которые отнюдь не хотели заключать вечный мир между собой. И уж тем более не имели желания сдаваться какой-то железяке.
Но тут сработал принцип «Тот, кто нам мешает, тот нам и поможет!» Воинственность марсианских народов оказалась удобнейшей лазейкой в программе. На территории, где идёт война, законы не действуют — потому что, собственно, воюющие стороны как раз и выясняют, кто тут законная власть. И Дракон могла с полным правом помочь любой из воюющих сторон — или же обезвредить обе сразу, интерпретировав их как угрозу мирному населению. Ну да, программные ограничения запрещали ей убивать, исключая лиц, представлявших крайне высокую опасность. Но залить армию клейкой пеной не запрещалось, а дорежут их солдаты противоположной стороны.
А спустя месяц у неё появилось и другое оружие.
Фор Так из Джамы занимался суперсимметрией, а Дракон занималась Фор Таком.
На любой земной конференции такого эксперта бы с руками оторвали. Он не только теоретически предсказал, что у каждой частицы-фермиона есть суперпартнёр-бозон, но и нашёл способ организовать прямое и обратное преобразование частиц в них. Экзотические частицы, которые он назвал фортами (в свою честь) превращали кварки в скварки, а лептоны — в слептоны. Эти суперпартнёры не были излучениями, они обладали массой покоя и вообще мало чем отличались от «оригиналов», кроме одного. На них не действовал принцип исключения Паули (на Марсе он, конечно, носил другое имя). Проще говоря, они могли находиться как угодно близко друг к другу (или к фермионам) того же состояния — и не испытывать при этом никакого дискомфорта.