— Меня гораздо больше беспокоит, что она натворит в ПЕРВЫЕ пятнадцать часов, — проворчал Джаффа Шторм.
Кровавые Луны этого времени ещё не имели эпицентрических двигателей, то есть не могли развивать сверхсветовых скоростей в обычном пространстве. В самом крайнем случае они совершали переходы через пространство скольжения, но эта процедура отнимала море энергии. Чаще Луны путешествовали так же, как Жрецы-Короли — на досвете, никуда не спеша. Кого волнует лишний десяток тысяч лет, если их планы растянулись на десятки миллионов?
Но Турия прекрасно понимала, что гоняться таким образом за кораблями Ковенанта — совершенно бессмысленно. Пока она доползёт до внутренних планет, они десять раз успеют в другую систему перебраться.
Кровавая Луна начала готовиться к обратному прыжку — а тем временем зараза внутри неё делала своё дело. Это был уникальный совместный шедевр Костепилки, Каска и Сатурна (имеется в виду хурагок из подпроекта «Сатурн» «Карающих планет», а не одноимённое тело с кольцами). Никто даже не знал, как эту заразу толком обозвать. Не вирус — потому что она не содержала в себе молекул ДНК или РНК. Не бактерия — она не имела клеточной стенки или цитоплазмы. Просто комплекс из нескольких молекул белка, который, оказавшись в мёртвой органике, поглощал её и воспроизводил свои копии.
Когда Костепилка предложила эту идею, Каск испустил сильнейший запах возмущения. Любой школьник знает, что белки не размножаются. Множество вещей делать умеют, а вот размножаться — никак.
Дело в таком специфическом свойстве, как комплементарность. Каждому из четырёх оснований кода ДНК или РНК соответствует другое из этих оснований. Только с ним оно совместимо. Именно благодаря этому молекула ДНК или РНК может собрать из раствора свободно плавающих оснований свою «зеркальную» копию, а эта зеркальная копия, в свою очередь, воссоздаст тем же образом копию прямую.
А белки состоят из аминокислот, которые не комплементарны. То есть остаток аминокислоты лизин, например, никак не может вытащить из раствора аналогичный мономер и скомандовать «ставим его в полимерной цепочке вот сюда». Поэтому сборка белка осуществляется только с помощью других молекул. Сам себя он собрать не может.
Верно, ответила Костепилка, сам себя — не может. Но ему можно помочь. И спокойно продемонстрировала молекулярный комплекс, который разматывал белковый клубок в нить, скользил по этой нити, как рибосома по мРНК, и притягивая основания из раствора — собирал точно такой же белок.
Но эта находка, хоть и остроумная, сама по себе победу обеспечить не могла.
Гораздо важнее то, что готовая наномашина была, по сути, одной большой молекулой… Многомерной молекулой. Эта версия некрофага была создана на основе вытяжки из тел Дж-Онна и Дэйр-Ринг. Она существовала одновременно в трёхмерном пространстве и в Эмпирее.
Это дало ей свойства, которых даже самая продвинутая химия обеспечить не могла бы. Во-первых, раз и навсегда решило проблемы с биохимической энергией. На разложение мёртвой органики и строительство копий молекул её уходило немало. Во-вторых, обеспечило необычайный способ распространения инфекции. В определённой части своего жизненного цикла макромолекула уходила в Имматериум почти целиком.
Когда ракеты воткнулись в кору Турии, «материальные» молекулы, естественно, затормозились вместе с питательным раствором, но примерно десятая их часть, которая только что закончила цикл деления, была «нематериальна» — и продолжила по инерции полёт, пронизывая кору и всё, что под ней. Часть из них погибла, материализовавшись в невкусной каменной оболочке, часть пролетела планету насквозь и умчалась в космос. Но некоторые вернули себе материальность как раз вовремя, чтобы застрять в толще вкусной некромассы.
Они тут же заглотили окружавшую их органику, воссоздали несколько своих копий каждая… и снова стали неосязаемыми. Бушующий в Эмпирее шторм раскидал их во все стороны. Некоторые улетели на парсеки. Но большинство материализовалось опять-таки в некромассе… в чистых, ещё не заражённых участках.
Это было характерным проявлением садизма Костепилки и практичности Сатурна. Будь Эмпирей спокоен, и многомерный некрофаг бы утратил девяносто девять процентов своей эффективности. Он бы размножался гораздо медленнее, так как ему было бы неоткуда черпать энергию — нейросети у отдельных молекул, разумеется, нет. А размножившись в одном месте — застревал бы там от бескормицы, расширяя поражённую зону по миллиметру в час. У Кровавой Луны было бы предостаточно времени, чтобы изолировать их и отторгнуть.