– О Скале Бесконечно Удалённых Врат!.. – поправила Чёлка, привычно млея от ласковых прикосновений сына и жмурясь на играющее в глазах солнышко. – К тому же волшебной… Ну ладно…
Она расстегнула верх молнии на топике, чтобы легче было дышать, и на миг сосредоточилась, готовясь к рассказу. Тим сжимал в ладошках упругие мячики маминых грудей и постепенно скользил от бархатно-смуглой шейки и покрытых чуть заметным белесым пушком щёчек вниз, к запретному, но столь манящему разрезу слегка выпятившихся из топика вздутыми бугорками сисек…
– Эта Скала никогда не появлялась. Она всегда здесь была! – Чёлка припоминала то, что когда-то ей рассказывал собственный отец. – Мудрые тоги говорят, что она также никогда и не исчезнет, потому что в ней заключена страна вечной юности и прекрасного полёта на крыльях мечты… Её называют Нетландия…
– Где заключена? – Тим даже оторвался от излюбленной впадинки на горлышке мамы и внимательно посмотрел на довольно красивую, конечно, но абсолютно прозрачную Скалу, в которой ничего заключённого видно не было. – Там же ничего нет!
– Не отвлекайся… Лижи… – Чёлка слегка подтолкнула его лапками в плечики: ей не терпелось уже дождаться скорей, когда Тимка перейдёт к столь волнующим ласкам её живота. – Там не видно совсем ничего, потому что Нетландия невидима и недоступна для нас, жителей планеты. Только гости с далёких планет и миров имеют права доступа к её не ограниченным во времени и в пространстве ресурсам… Тим..ка… да-а…
Заблудившийся было во впадинке между грудей и никак не желавший покидать их язычок сына, наконец, перепрыгнул через узкую полоску топика и оказался на её поделенном на упругие квадратики прессе.
– Что, мам? – не понял Тим.
– Ничего… Да, коды доступа располагаются лишь на бесконечно удалённых портах-станциях, которые называются Вратами. Скала только кажется нам пустой, потому что она несёт в себе не мир физически плотных частиц, а мир чистой информации. Я не знаю, понятно ли тебе… как же мне хорошо… И только нам Скала кажется ограниченной в размерах. На самом деле информационные пространства этого волшебного кристалла, согласно древним устоям, действительно бесконечны… Тимка, юбочка!..
Если честно – Тим никогда не позволял себе этого. Но в этот раз она так вкусно пахла… В этот раз она так жарко вздрагивала беззащитной ямочкою пупка… В этот раз она казалась столь увлечённой рассказом, что почти ничего не замечала вокруг… И Тим раскрыл лёгкую змейку-молнию на её юбке-трусиках полностью…
Юбочка распалась на две части и упала на траву за попкой. Чёлка смешно вскрикнула и инстинктивно попыталась прикрыть ладошками лобок. Но её ладошки наткнулись на замершую в жутком испуге голову сына и лишь прижали нечаянно его мягкий пушистый затылок к узенькой шерстистой дорожке. Нос Тима погрузился в ароматную прелесть интимного тёмного меха, а губ коснулась неизвестно и как здесь оказавшаяся одинокая горячая капелька: если мама во время дистанции потела и в этом месте, то почему, в таком случае, капелька была всего лишь одна? Но в любом случае большего счастья для себя Тим ещё и не представлял…
– Тимка… Нельзя… так… Мне нельзя там делать массаж!.. – в голосе Чёлки почему-то сквозила лёгкая неуверенность в собственных словах, а ладошка её продолжала вжимать Тимкин затылок…
– Почему? – возбуждённо-румяное лицо Тима возникло на секунду у неё над кудряшками, но было тут же утопленно с ещё большей силой и нежностью…
– Потому что… нельзя… – Чёлка с ощутимым трудом находила слова, между тем как ножки её сами собой крайне медленно раздвигались в стороны. – Нельзя и всё!.. Тим, не делай так!..
Тим вспомнил, как совсем малышом он впервые попробовал лесной виноград на склоне залитой солнцем Виноградной Горы. Точно такая же, только ещё чуть немного горячей и вкусней виноградинка сейчас просто сама залезала ему в раскрывающийся от радости рот… Скользкая, сладкая и манящая ягодка клитора Чёлки тёрлась ему по губам, и он в ответ очень усердно потёр её основанием своего шершавого языка.
– Тим!!! – громкий вскрик мамы отчего-то совсем не пугал, а только ещё больше радовал: Тим глубинным чутьём всё изведавшего кои-маури понял, что маме вовсе не плохо, а наоборот – хорошо…
– Тим..ка… – ножки мамочки совершенно разъехались, и губ сына коснулись столько раз виденные, но всегда столь недоступные, пушистые, влажные губки Чёлки; а Чёлка вся замерла-притаилась, как сливающаяся с саванной крошка пусси-кэт во время охоты на членоголова, и еле слышно заговорила: – Мы не знаем, какие существа живут в Нетландии… Знаем лишь, что самые разные и красивые… Мы ничего не знаем о просторах этой страны, кроме поведанной нам мудрецами легенды о бесконечности… В этот момент… здесь и сейчас… перед нашими глазами и на расстоянии вытянутой руки… совершаются бесчисленные события и проходит свой этап целое Миростроение… Но мы смотрим и не видим… Слушаем и не слышим… Ах-х, Тим… Дотрагиваемся и почти ничего не чувствуем… А-а-ахх…
Лёгкий, едва уловимый шелест заскользил по губам чуть задрожавшего ротика Чёлки, предупреждая о надвижении состояния её полного бесконтролия и безумия. Она сильно стиснула нижнюю губку, взлетела крылышками бровей и обеими руками заелозила мордашкой сына по обменивающейся уже слюнками с его ротиком разгорячённой дырочке. Тим распустил язык на всю длину, и вся длина его потерялась в мамочкиной дырочке, избиваясь кончиком по влажным и жарким стеночкам. Где-то высоко и далеко, возможно на самом небе, над Тимом послышался мурлычащий, почти неслышимый стон… Чёлка кончала, сильно дрожа верхней губкой и квадратиками животика, а по подбородку донельзя довольного, улыбающегося в мамину разверстую щель Тима стекали на попку ей невместившиеся в его лакающем рту слюнки любви…
– Тимушка… – когда Чёлка вернулась на планету Эстей, хорошо ей было действительно сказочно, и слова из её грудки выплывали с неторопливостью бегущих по небу облаков. – Я всё рассказала тебе про Нетландию?.. Но мы, наверное, не должны были… Что скажет папа?
– Мам, но папа сам ведь придумал массаж! – Тим застёгивал на Чёлке тугие трусики юбочки.
– Да, но не там же… – Чёлка вдруг осеклась, сообразив, что нечаянно произносит неправду: отец Тима, которого в юности называли Невыносимый Джи, «массаж» Чёлке делал порой в самых невероятных местах и «там» исключением в их отношениях совсем не являлось…
«Чтож, сынок пошёл весь в папу! Где-то я об этом уже слышала!», подумала Чёлка, пряча за улыбкой своё смущение и нежно покусывая кисточку своего хвоста, пока Тим возился с молнией на грудках топика.
– Мам, а почему никто из нас не имеет кода доступа? Почему мы не можем попасть в Нетландию?
Гнездо для мыши
crrp://elleros.wrld/estei.far.planet/netlandy/now/1stME/system.crl
…Он поправил свои дебильные надтреснутые в углу оправы очки, попытался засунуть обратно в рот вывалившийся от ощущения жизненности момента язык и в очередной раз окончательно охренел: кажись зацепилось-то, наконец, и монитор начал выдавать в нужные тона окрашенные пиксели…
Но тут села мышь. В блеске и нищете этой научно-технической несуразности постоянно не хватало элементов питания. Он раздасадованно щекотнул ей под хвостом и добыл остатки энергии себе на ладонь. Поковырявшись ещё с несколько драгоценных секунд в пружинах подзарядки и у неё, он восстановил-таки рабочее состояние своенравного животного и пообещал окунуть её в кофейный кайф стоявшей рядом чашки в следующий подобный раз полностью и с головой… В восторге от ею представленного мышь призналась в предельно допустимой любви и замелькала рубиновым отблеском ожидания под лобком.
Он огляделся в окружающем его слабо мерцающем голубоватом сумраке и попытался самоопределиться. Гарри Поттер, мужественный покоритель всякой херни Георгий Чайников? Он почесал саднившую дужку овальных, а вовсе не круглых, как у этого волшебного сокрушителя, очков. Вроде, нет… Тутти-Фрутти, отважная жгучая лесбиянка, наводнившая сексуал-ужасом окрестности Мичигана? Он с упрёком посмотрел на вылезающий из шорт посмотреть на весь этот бардак свой конец. Точно нет… «А, ну на хер! Может я вообще какой-нибудь мыслящий аморф-субстант океан класса “Солярис”!»… Мысль понравилась, но с реальностью не подружилась: океаны располагаются под открытым небом, практически посреди открытого Космоса… Он же располагался, по ходу, в какой-то совершенной заднице, практически посреди каким-то идиотом умело созданного островка Хаоса…