Присоединившись к остальным сотоварищам я двинулся быстрым таким шагом как можно подальше от негостеприимного домика. Шаг был быстрый, такой быстрый, что на коне не угонишься.
— Почему он пришел к нам? — пропыхтела Ана на бегу. — Может мы его чем-нибудь обидели?
— Ага, не дали себя съесть, — согласился я, — может, вернемся и исправим ошибку?
— Разве покойники едят людей? — побледнела принцесса.
— Нет, — не вовремя вылез со своей эрудицией сенатор, — они разрывают их на части, завидуя, что те еще живы…
Тут мы остановились, хотя Ана, обрадованная рассказом Гратона, порывалась двинуться дальше. Мы стояли на деревенской площади, освещенной полной луной. Наше положение напомнило мне сцену из "романа ужасов". Все подробности учтены в точности: ночь, яркий свет луны, заброшенный дом у кладбища, в котором неосторожно решила переночевать беспечная компания, несчастная девушка — жертва монстра и главный герой, готовый поразить чудовище своей верной шпагой (мечом, дробовиком, огнеметом, бензопилой…Нужное — подчеркнуть). Для полноты картины не хватало только самого завалящего оружия (что-то не могу я припомнить, чтобы хоть в одном романе герой справлялся с чудовищем голыми руками) и собственно монстра, который где-то задерживался…
— Я вспомнила, как они называются, — сообщила мне Ана, дрожавшая уже не от страха, а от попыток перестать дрожать.
— Кто? — не сообразил я.
— Живые покойники. Это — зомби!
— Нет, — ввязался я в терминологический спор, — зомби — это когда кто-нибудь заклинаниями оживляет мертвеца, а когда он сам встает, это называется…просто мертвец, и все.
— Откуда вы знаете, — заупрямилась Ана, — что его никто не оживил?
— Потому что, — начал я объяснять тоном замотанного учителя, уже в сотый раз пытающегося втолковать двоечнице, что дважды два — не пять, как бы ей этого не хотелось, — зомбей…мм…зомбев…в общем, когда оживляют покойника, ему дают конкретное задание и на посторонних людей он внимания не обращает…
Гратон слушал нашу дискуссию с видом посетителя тихого отделения психиатрической лечебницы.
— А вдруг ему дали задание убить нас? — принцессе почему-то ужасно хотелось, чтобы это оказался не какой-то паршивый мертвец, вылезший из могилы по своим нуждам, а таинственный и ужасный зомби. Чтобы было о чем рассказать замирающим в сладком ужасе подружкам.
— Кто, например?
— Например, черти. Чтобы отомстить нам за проигрыш…
При упоминании о чертях, у меня что-то забрезжило в памяти, что-то, возможно, подтверждающее идею принцессы, но полностью оформиться не успело. Из-за угла показался наш долгожданный зомбомертвец. Вместе со всем кладбищем!
— Бежим! — хором закричали мы, обращаясь друг к другу и рванули в три разные стороны. Как-то не успели мы условиться, в каком именно направлении мы бежим.
Вывалившая на улицу неживая толпа остановилась в тщетных попытках сообразить своими полусгнившими мозгами, за кем из нас двинуться. Это не означает, что нас так и оставили без внимания. Несколько самых догадливых ринулись по нашим следам с целеустремленностью убийцы-маньяка. За мной, в частности, рванула молоденькая девушка, еще довольно свежая…для мертвеца. При жизни она была определенно симпатичной, а сейчас, с учетом синих губ, фиолетовой кожи и свирепо горящих глаз, привлечь она могла только какого-нибудь некрофила-мазохиста с суицидальными наклонностями… Убегая по темной пустой улице я пытался вспомнить мысль, появившуюся незадолго до появления толпы живых трупов. Ничего не получалось. Во-первых, ситуация не располагала к размышлениям (попробуй думать о чем угодно, когда за твоей спиной лязгает зубами девушка-упырь). О, вспомнил, живых мертвецов иногда называют упырями… или это вампиров так называют?… Короче, неважно. О чем это я? Ах, да…Вторая причина, по которой мне не удается вернуть сбежавшую мысль, это мои мозги, которые, как всегда в критической ситуации, отключились, предоставив хозяину почетную обязанность выкручиваться по собственному усмотрению…
Покойница за моей спиной пыхтела, но не отставала. Насколько я помнил курс некрологии (неважно, что это такое) оживший труп не способен на быстрое передвижение, зато неимоверно силен и не знает усталости. Короче, моя задача: пробегать от шустрой девчонки (а также от, возможно, ее приближающихся коллег) до первых петухов. А там, бог даст, покойникам надоест носиться по деревне, и они вернуться обратно в уютные могилки…
Где-то позади меня раздался страшенный шум. В нем были слышны и визги и крики и ругань и мат и богохульства и… все что угодно. Представьте, что в зал, битком набитый школьницами, загнали взвод пехотинцев, толпу монахов, всех клиентов самого крупного городского вытрезвителя, мешок мышей и, для полного счастья, выпустили туда свору ротвейлеров. Представьте все это и тогда вы получите слабое представление о раздавшемся крике. Объяснялся он просто: потеряв нас из виду, живая мертвечина отправилась прочесывать окрестности вместе с близлежащими домами. Жителям деревни такие полуночные гости не понравились. Весело там сейчас.
Мы с моей холодной подружкой в общей веселухе, понятное дело, не участвовали. Она уже нашла себе объект внимания, каковой и преследовала. Я же, в свою очередь, старался не задерживаться долго на одном месте, соблюдая определенную дистанцию. Можно было, конечно, рвануть что есть мочи и оторваться, но тогда силы у меня кончились бы задолго до рассвета… Поэтому мы двигались по пустым (пока) улицам к концу деревни, а по нашим следам двигался шум и крик.
Вот и околица…Вот и конец…Мне. Улочка упиралась в реку, такую широкую, что мне не переплыть ее даже на лодке, руки раньше отвалятся. Останавливаться нельзя, нельзя… Я ломанулся через прибрежные кусты вдоль реки раньше, чем сообразил куда податься. Здоровые рефлексы человека, имеющего некоторый опыт общения с неумершими. Главное — не останавливаться, раз уж вас угораздило связаться с ними без оружия. Я несся через заросли, подгоняемый неумолчным хрустом за спиной.
Так мы описали полукруг вокруг деревни и неожиданно для меня (некогда мне было отслеживать перемещение и ориентироваться на местности) оказались там откуда начали марафонскую дистанцию. Здесь уже вовсю кипело веселье: мелькали факелы, метались туда-сюда люди, преследуемые покойниками, покойники, преследуемые людьми, и народ неопределенной, ввиду темноты, принадлежности. Где-то тут находятся и сенатор и Ана, остается только надеяться, что в живых…
Краем глаза я наблюдал картины-иллюстрации к сюжету: "Нападение зловещих мертвецов на мирную деревушку". Мирная деревушка, впрочем, успешно оборонялась. Что мне нравиться в здешних обитателях, так это их готовность к любым, самым непредсказуемым событиям. Ни удивления, ни возмущения, никаких эмоций. Нигде в деревне не слышно криков типа: "Это же моя мертвенькая доченька! Я не могу ее убить!" Ничего подобного. Народ пластовал мертвецов, среди которых несомненно были и родственники и знакомые, как капусту для засолки. По крайней мере, хруст был очень похожим…
Мужики нашли удачную тактику: не связываться с толпой покойников, а отлавливать их поодиночке. Несколько человек покрепче прижимали трупа вилами к земле или к стенке и, пока тот не успел опомниться, сносили ему топором голову. Под моими ногами уже каталось с десяток головешек. Те категории населения, которые относятся к спасаемым в первую очередь, то есть дети, старики и женщины, не ждали, пока их спасут добрые люди. Как говорила моя первая жена, Стар: "Спасение — личное дело каждого". Поэтому крыши домов были усажены теми, кто не хотел попасть в лапы бывших односельчан. Под некоторыми домами стояли мертвецы, явно размышляя над тем, как же теперь добраться до неполучившихся жертв. Самые смелые мальчишки тыкали в них палками с крыши, покойники вяло подпрыгивали, размахивая руками. Поискать лестницу им в голову не приходило, да и особенно некуда было приходить… Это моя спутница, целеустремленно сипящая позади, так неплохо сохранилась, другие пролежали в земле подольше. Гнилое мясо, истлевшая одежда, желтые кости, торчавшие в дырах… Не то зрелище, которое захочешь вспоминать после плотного ужина. Один раз дорогу нам пересекли три совершенно голых скелета, гнавшихся за отчаянно вопившей девчонкой. Тут позади раздался такой визг, по сравнению с которым девчонка не заняла бы даже третьего места. Как я не был вымотан гонкой по кустам, но тут совершил прыжок, в одну секунду оказавшись в десяти метрах от прежнего местонахождения, и только там обернулся…Оказалось, ничего страшного, по крайней мере для меня. Моя гончая покойница попалась в руки к местному отряду очистки. Два здоровых парня приткнули ее вилами к земле, третий одним ловким ударом, говорившим о немалой практике, отсек ей голову… Моя гонка закончилась. Тут парни обернулись ко мне… В мою голову забрела запоздалая мысль о том, что местные жители могли посчитать нас виновными в заварушке…