Ой-ей-ей, профессор, вы впадаете в ересь и богохульство. Да к тому же совершаете логическую ошибку. Невозможность доказательства существования не означает несуществования. У меня например есть дядя. Доказать, что он существует, я не могу. Но он есть. Вообще мне не нравятся такие доказыватели. Почему-то доказать, что бога нет им нужно только для одного: для доказательства несуществования дьявола. Следующим пунктом у них обычно идет: раз нет ни бога ни дьявола, значит можно творить все что угодно, не боясь загробной кары…
— …Разумеется дьявола также не существует. Раз нет бога, значит нет и дьявола…
…Ну, что я говорил? Правда тут вы, батенька, крупно ошибаетесь. Однажды, не кознями моей родной планеты, а по собственной глупости, мне довелось пробыть недельку в одном неприятном и жарком месте. Там я почерпнул много полезного… Там я и видел… Так что бог есть. Потому что есть его противник…
— …Может я вас разочарую, или наоборот обрадую… я ведь не знаю, что у вас, хе-хе, на душе…но после смерти вы не попадете ни в рай ни в ад. Загробного мира нет…
…Ну-ну. Боюсь, профессор, в свое время будете разочарованы именно вы…
— …и после смерти мы все обратимся в груду праха, который неспособны вернуть к жизни никакие чудеса. Сказки темных крестьян о живых мертвецах…
— Вы правы, абсолютно правы, — влезла в наш разговор сидевшая за спиной профессор тетка, по виду — провинциальная дворянка, — эти крестьяне в своей дикости иногда доходят до такого…
Она задохнулась, не сумев подыскать слов.
— Представляете, в деревне Закопайке, неподалеку от моего загородного дома крестьяне выкопали всех покойников и сожгли их, нагло заявив, что те ночью якобы встали из могил и ходили по улицам…
— Вот из таких вот выдумок, рожденных в пьяной голове, и появляются легенды, принимаемые простаками за реальность…
Профессор и барыня нашли друг в друге понимающую душу и я им стал неинтересен. Слушать их бредни мне уже наскучило и я отсел за пустующий столик через проход.
Некоторое время я ухмылялся, вспоминая заявления профессора, особенно забавные для того, кто знает истинное положение дел. Потом посерьезнел. Положение нашей бравой троицы было далеко не безоблачным. Пока мы мотались по глухим деревням с нами могло произойти все, что угодно, но это были лишь досадные случайности. Сейчас мы выбрались в цивилизованные места, где нас целенаправленно ищут те, чьей целью является наша поимка, и кого мы сбросили с хвоста, сбежав из королевского дворца. Люди дяди Микала, наверняка недовольного исчезновением племянницы, будут землю рыть, разыскивая нас. Как своими силами, так и, скорее всего, объявив нас в розыск через полицию. А полиций в этой стране… Ана мне привела полный список. Королевская, уголовная, политическая, тайная, городская, сельская, речная, морская, лесная, церковная, дорожная, железнодорожная, финансовая, торговая… Уф, кажется все. А нет, забыл про военную и военизированную. Если спустят всю эту свору, они нас затопчут, не заметив. Да еще есть сектанты, с таинственным Хозяином, которому мы зачем-то позарез нужны. И милейший господин градоначальник Кармел, тоже недовольный нашим невежливым уходом. Плюс неизвестный колдун, похитивший Олу. Кстати, он видимо и является Хозяином… Против нас — огромная толпа. А за нас даже маленькой толпы нет. Только мой опыт скитальца по всевозможным мирам. Получается вылитый "бег зайца". Была такая мерзкая аристократическая игра в одном паршивом мире…
За мой столик присели два коротко стриженых парня в одинаковых коричневых куртках, отхлебнули пива и захрустели рыбными палочками. Чтобы отвлечься я заговорил. История, поведанная мне, была интересной.
Парни были ветеранами закончившейся семь лет назад войны за территорию под названием Зеленый Треугольник. Шла она с неизвестными мне фагарцами. Ребята в подробности не вдавались, поэтому я не уяснил сути конфликта. То ли соседнее государство злонамеренно пыталось оттягать у Славии часть ее территории. То ли соседнее государство злонамеренно не хотело отдавать Славии часть своей территории. То ли фагарцы и вовсе были славийскими подданными, считавшими, что их деды, решившие двести лет назад присоединиться к Славии, чуточку погорячились. Война была войной, с боями и артобстрелом, с жертвами среди мирного населения и диверсионными актами… Так или иначе, она была выиграна. И тут все переменилось как по волшебству. Фагарцы оказались миролюбивым и безобидным народом, их диверсии — "борьбой с захватчиками", вырезанные славийские гарнизоны — "провокацией военных". Соответственно солдаты стали захватчиками и оккупантами, бои — "расправой над мирным населением", казни диверсантов и их пособников — "кровавыми зверствами". Убоявшись общественного и мирового осуждения король приказал вернуть обратно немалой ценой захваченный Треугольник, а всех солдат, участвовавших в войне — выгнать из армии без промедления и пенсии. Все попытки найти справедливость натыкались на классический чиновничий ответ для подобных случаев: "Я вас на войну не посылал". Освирепевшие солдаты, чтобы добиться справедливости, объединились в партию полувоенного типа, которую не без некоторого цинизма окрестили "Зеленый треугольник". Неожиданно идеи свежеиспеченной партии были с энтузиазмом восприняты большим количеством людей. Меня вкратце ознакомили с партийной программой. Идеи были четкие, реальные, с легким уклоном в милитаризм. У "Зеленого треугольника" были все шансы получить власть, в отличие от клоунов из "Народного счастья". К сожалению я представлял, во что эти замечательные идеи могут вылиться. Как сказал один очень умный человек: "Идеи создаются ясноглазыми идеалистами, продолжаются мутноглазыми фанатиками, и приканчиваются пустоглазыми подонками". И, по-моему, первую стадию ребята уже проскочили…
Тут я отвлекся от размышлений о судьбах государств и обратил внимание на то, что парни уставились за мою спину остановившимися глазами. По вагону пронесся продолжительный вздох и повисла тишина. Только колеса чучухали и прогудел паровоз, подъезжая к станции. На всех без исключения женских лицах была написана неприкрытая и пожирающая зависть, вкупе с ненавистью. Все мужчины выглядели так же как мои собеседники: стеклянные глаза и отвисшие челюсти. Позади меня по полу цокали чьи-то каблучки. Я осторожно обернулся, даже не пытаясь предполагать, что я там увижу…
По проходу между столиками шла… Нет не женщина. И не девушка. Богиня. Никакое другое сравнение для нее бы не подошло. У незнакомки присутствовал только один изъян: ее было невозможно описать. Только великий… нет, великий не справиться… только гениальный поэт смог бы передать всю красоту, всю прелесть этой прелестницы. Эта волна волос, цвета чистого золота… Эти алые губы… Голубые, как само небо, глаза… Блестящее платье оттенка синей ночи открывало белые как снег плечи… Ее фигура, ее походка… Все было просто безупречно!
Ангел во плоти подошел к моему столику и сел рядом со мной:
— Значит, пивом без меня утешаешься? — весело спросила Ана.
Я молчал, стараясь переварить подобное превращение. Краем глаза я заметил, что теперь зависть присутствовала на всех без исключения лицах. Мужская была направлена на меня. Только отставные бойцы смотрели с уважением.
— Тебе нравиться мой вид? — лукаво прищурилась принцесса, довольная моей реакцией. — Я немного привела себя в порядок перед приходом сюда…
Я судорожно закивал. Ничего себе "немного"…
— Эрих, — Ана взяла меня за руку и посмотрела в глаза, — я долго собиралась с духом и наконец решилась сказать тебе одну очень важную вещь. Очень важную, — с нажимом повторила она, подчеркнуто не глядя на наших соседей.
Ребята сговорчиво пересели. Поезд замедлял ход, в ресторане прекратилось оцепенение, все, делая вид, что не замечают ничего особенного, сосредоточились на содержимом тарелок.
— Эрих, для меня это очень важно, поэтому прошу, отнесись к моим словам серьезно.
Я весь обратился во внимание, недоумевая. Что Ана имеет мне сообщить? Может, ей надоело мотаться по стране и она хочет домой? Не думаю…