Из поезда меня вытащили поздним утром, а из больницы выпустили после полудня. До вечернего поезда все равно было еще слишком долго, поэтому мы с Аной остановились на следующем решении: пойти на вокзал, взять билеты и погулять по Талии до поезда. На свежем воздухе мне стало полегче, так что я не возражал. Сейчас Ана, отчитав меня ни за что ни про что, вошла в здание вокзала приобрести билеты, а я стою снаружи, оглядывая привокзальную площадь. Наконец мне стало скучно пялиться на толпу, снующую туда-сюда, и я подбрел к торчащему неподалеку от меня стенду с яркой надписью «Полицейский розыск».
С преступностью в Славии проблем, видимо, не было. На стенде красовалось где-то пять розыскных листовок. От нечего делать я взялся рассматривать уголовные рожи.
Вот первая. Стандартная надпись сверху: «Разыскивается королевской полицией», без указания причины. Видимо считается, что королю нет нужды объяснять, кого и за что он ловит. Ниже — неприятно скользкая рожа профессионального мошенника, еще ниже… Что??? «Может представляться как Эрих, выдает себя за графа»?? Ах, мерзавцы!! Это надо же так изуродовать мое, конечно не эталон красоты, но все же не такое страшное лицо… Ах, мерзавцы!! Точно такая же несимпатичная физиономия красовалась и на соседнем листке. «Разыскивается уголовной полицией за похищение благородной девушки». «Может представляться как Эрих… ля-ля-ля, ля-ля-ля…» Мало королевской, так теперь меня ловит еще и уголовка.
К счастью, на следующем портрете обнаружился не я. Третья морда скорее напоминала серийного убийцу: насупленные брови, запавшие глаза… Да что же это такое!!! «Разыскивается политической полицией за участие в работе „Партии Народного Счастья“. Может представляться как Эрих…» Кармел-то как узнал мое имя?! Или не Кармел, а господин прапорщик Корбан… Точно, Корбан. Потому что Кармел искал меня на следующем плакате: «Разыскивается градоначальством города Картан по обвинению в соучастии в деле „Золотых призраков“. Может представляться как Эрих…». В этой стране кроме меня что, нет других преступников?!! Теперь придется шарахаться от каждого встречного полицейского… Вон от того например, который стоит неподалеку, в форме железнодорожной полиции. Кто их знает, насколько здесь развито сотрудничество…
Последний портрет однозначно изображал не меня: эта крысиная мордочка профессионального провокатора походила на меня как хорек на белку. Я присмотрелся повнимательнее… Ха, да это даже не полицейская листовка, а сделанная под нее шутка народосчастников. Клоуны… «Разыскивается Партией Народного Счастья за срыв акции по экспроприации в поезде Каминбург-Фиартен…» Я застонал. Рассчитывая, что на мне повиснут хвосты, я и не предполагал, что их будет столько… Я зло набычился… и понял, что стал похож на третью картинку. Стараясь принять беззаботный вид я улыбнулся и теперь меня нельзя было отличить от первых рисунков. Неприятное ощущение, когда кажется, что на тебя уставился каждый первый из толпы… Где же принцесса?
Из высоких дверей вокзального здания вышла Ана. Я заулыбался, но тут же нахмурился. Следом за ней семенил коротконогий толстяк в цилиндре, блестящем, как сапоги хорошего солдата и дурацких брючках в коричнево-желтую полоску. Небедный был дяденька… Золото блестело везде: на зубах, на толстой цепи, пересекавшей круглый животище, на жилетных пуговицах, на набалдашнике трости, на сарделечных пальцах…
— Но, мошет пыть, у меня есть натешта? — бормотал он с невозможным акцентом. — Я пыл пы счастлиф фитет фас костьей в моем осопняке «Селеные Ифы»…
Давешний полицейский смотрел на пузана, как священник на уличную девку. Явно он знал господина как облупленного…
— Увы, я не могу принять ваше предложение… — весело улыбалась Ана.
— Но поч-чему?
— Потому что меня ожидает жених. Вон он стоит.
Толстяк проследил взглядом в направлении розового ноготка. Я старательно скопировал фирменную улыбку сенатора Гратона. Получилось далеко не так жутко, но, в принципе, толстяк понял, что забрел на чужую поляну:
— Какая шалость, — завздыхал он, — такая тефушка как фы, тостойна польшеко… Как шаль, как шаль…
Его склизкая рожа со свисающими щеками скрылась в толпе. Вот гад, это ты-то «большее»?? Твое счастье, что меня недавно вывернули, как шубу мехом наружу, а то б я на тебе провел пластическую операцию без скальпеля и наркоза… Впрочем, долго брызгать кипящей слюной я не стал. Трудно, да что там, просто невозможно злиться, когда к тебе, улыбаясь, подходит такая девушка…