Свернув за угол я пошагал дальше по пустынному проходу. Странный этаж… Нежилой, что ли… Мне, впрочем, это на руку людей не встретишь… Тут моя голова лопнула и разлетелась на осколки.
Во всяком случае, мне так показалось. Бутылка, выскользнув из пальцев, ахнула об пол и разбрызгалась во все стороны, под ногой хрупнуло выпавшее из пальцев несчастное стеклышко… Я покачнулся и тут дубинка огрела меня еще раз. Следующий удар был в лицо. От пола.
Невидимка (в такой-то темноте) набросился сверху и профессионально ловко скрутил мне руки-ноги ремнем (напрасный труд, они и так моментально отказались работать). Потом перевернул и чиркнул спичкой.
— Готов, — удовлетворенно сказал некто. И оказался неправ.
Конечно, нормальному человеку и одного удара хватило бы, чтобы улететь в царство грез. Но я уже в третий раз (да что сегодня за день-то такой!) остался в сознании. Правда, в смутном… Было настолько хреново, что на какое-то мгновение пришла несмелая мысль о том, что я напрасно не умер в детстве…
Напавший обыскал меня (конечно же, кроме мелка ничего не обнаружил…) ушел, очевидно, за подмогой, мне оставалось только лежать и медитировать. Да еще казнить себя за недогадливость: если на лестнице нет никого, это не значит, что через секунду по ней не спуститься кто-нибудь с дубинкой. Руки-ноги продолжали забастовку, я не мог пошевелить даже пальцем… Лежи и не скучай…
Нападавший сотоварищи явились вскорости, подхватили меня за руки и потащили, волоча туфлями по ступеням и паркету. Я печально свисал, гадая, утопят меня сразу, повесив на шею красный кирпичный брелок, или для начала пообрывают ногти, выпытывая, кто я да откуда… Тут мы прибыли на место.
Меня неаккуратно швырнули об пол (хорошо еще на ковер) и в комнате моментально началась свара. Охранники (как выяснилось) надеялись заслужить благодарность трофеем, а вместо этого получили выволочку:
— Кто этот челофек?!! — захлебывался слюной знакомый голос, — Как он пропрался в том?! Фы, именно фы заферяли меня, что он неприступен как крепость!! А теперь кто укодно мошет войти сюта когта ему саплагорассудится пес фсякоко трута, только с мелом ф кармане???
В стену с треском врезался ни в чем не повинный мелок. Охранники выражали раскаяние невразумительным хмыканьем и гмыканьем.
— Все двери контролируются, окна на сигнализации и зарешечены. Он не мог сюда проникнуть… — попытался оправдаться, видимо, главный сторож. Лучше бы он помалкивал.
— Та??? — завопил как паровозный гудок господин Дарган, судя по звуку, метавшийся от стены к стене. — Токта, мошет, он мне кашется и еко сдесь нет?? Когта фаше начальстфо укофорило меня на эту афантюру, меня уферяли ф полнейшей песопасности! Кде она фаша хфаленая песопасность, я фас спрашифаю?? Уснайте, кто он такой! Что если он сами снаете откуда…
— Но как… — заикнулся командир.
— Отташите еко в камеру, утром фыпейте из неко фсе сфетения!!
— Но в камере девчонка…
— Сначит, отташите еко к дефчонке!!!
Меня понесли опять, на этот раз совсем уже неаккуратно, то и дело цепляя головой за углы и двери. Потом носки моих туфель протарахтели по лестнице, скрипнули дверные петли и меня, раскачав как мешок, закинули куда-то.
Я шлепнулся как лягушка с башни. Немного полежал, не открывая глаз. Владение конечностями вернулось ко мне по пути от господина Даргана (где-то на третьем ударе о дверь), но афишировать это, после обещания «фыпить ис неко сфетения», совсем не хотелось. У меня могло не оказаться нужной информации… Учитывая, что здесь опасаются «сами знаете кого»… Они-то знают, а я-то нет…
— Что вы сделали с этим несчастным? — раздался над моей многострадальной головой такой милый и родной голос… Ласковые ручки схватили меня, затормошили и перевернули на спину… Наступила долгая пауза. Очень уж долгая… Я открыл глаза. Принцесса стояла около меня на коленях с видом каменной статуи, изображающей Удивление.
— Эрих? — моргнула Ана, — Это ты?
… А, ну да. Волосы. Она ведь последний раз видела меня не лохматым (шляпа потерялась после удара и все упрятанные под нее пряди рассыпались) и седым, а чернявым и причесанным.
— Это я, — проговорил я отчего-то запнувшимся языком, глядя в красивые заплаканные глаза…
Следующий примерно час был наполнен рыданием на моей скоро промокшей груди, вялыми попытками побить меня за то, что не спас, не уберег, не воспрепятствовал, рассказами о том, как тут темно и страшно, чего именно требовали от нее похитители, что бы она сделала с ними, окажись у нее под рукой топор, пила и газовая горелка… В конце концов Ана утомилась. Я, как пострадавший дважды, был уложен на кровать, с угрозой расправы в случае если попытаюсь хотя бы приподнять голову. На лбу лежала тряпочка, оторванная от нижней юбки принцессы и намоченная под краном.