— Э… Карс… — робко проговорила бедная жертва тупости одного и коварства другого, упорно разглядывая дно кофейной чашки, — никак не могу привыкнуть к твоему новому имени…
Я махнул рукой, дескать, какие проблемы, поступай как удобнее.
— Извини меня, — заводила принцесса пальчиком по столу, — за то, что я говорила в подвале…
Мой язык тут же прилип к нёбу. Надежды на то, что Ана авось забудет или сама поймет, что не права, начинали рассыпаться…
— Конечно, я понимаю, — продолжила она, — нам не быть вместе…
Славься, Господи, вразумивший несмышленую деву!
— Я поняла, что не подхожу тебе. Разумеется, ты, странствуя по мирам, встречал женщин гораздо лучше меня…
Банальная хитрость девушки, набивающейся на комплимент. И почему она всегда срабатывает?
— Не так уж и много, — успокоительно произнес я.
— Конечно, — продолжила жалобную речь принцесса, — я не красива…
— Ну что ты, ты просто красавица, давно я уже не встречал таких…
— … нельзя сказать, что я очень умна, — Ана начинала потихоньку всхлипывать, — наверняка тебе, столько повидавшему, со мной просто неинтересно…
— Очень интересно, ты знаешь так много…
— … все твои знакомые женщины гораздо старше и опытнее меня…
Принцесса как всегда вела партию, не обращая внимание на окружающий мир.
— … я уже поняла, что совершенно не нравлюсь тебе…
— Нра… — я чуть не откусил язык.
Нет, не потому, что пожалел о сказанном. Терпеть не могу девичьих слез и сказал бы что угодно, только бы глаза принцессы просохли.
Дело в том, что пароход подпрыгнул на какой-то кочке… Постойте. Какие могут быть посреди моря кочки… рифы!!! Мощный инстинкт бывалого моряка (а как же, целый месяц на шхуне «Старая каракатица») чуть было не толкнул меня за борт с криком «Спасайся, кто может!». Однако в такой тихий вечер, на освещенном зажегшимися лампами пароходе, посреди совершенно невозмутимой публики… Может, все в порядке и так и должно быть? Тут тряхнуло еще раз. Потом еще, посильнее. Стихло пыхтение паровой машины, огромные колеса замедлили ход и остановились. Лампочки погасли. Пассажиры недоуменно переглядывались, спрашивая друг друга о причине остановки. Нет, похоже, не все в порядке… А вот и капитан, сейчас он нам все объяснит…
— Господа, прошу без паники! — обычно после этих слов паника и начинается… Но в Славии очевидно этот обычай незнаком, все терпеливо затихли, внимая нашему душке-капитану (как выразилась при погрузке одна престарелая матрона).
— Все в порядке, небольшая неполадка в машине. Придется потерпеть некоторое время, возможно час. Вам всем бесплатно раздадут лимонад и пирожные.
Капитан, хоть и старик, но (в отличие от одного моего знакомого…) в маразм еще не впал и угощать вином не стал. Мало ли что может придти в голову после пары бокалов… Как говорила моя первая жена, Амети: «Вино дает столько идей… Только почему наутро за них всегда стыдно?»
Положительно, здешняя публика нравилась мне все больше и больше. Ни тебе возмущенных криков людей, которых не касаются поломки, хоть сам толкай, но пароход должен поплыть немедленно. Ни истеричных воплей нервных дамочек, желающих узнать, почему корабль сломался именно в их рейсе. Все молчаливо устроились, попивая даровой лимонад. Наверное, все дело в спокойной погоде, абсолютном безветрии и береге, который уже можно было рассмотреть невооруженным глазом. Можно было бы. Если бы не начало темнеть.
Прошел обещанный час. Темнело. Машина молчала. Капитан периодически появлялся с успокоительными известиями, типа, сейчас-сейчас, еще немного… Неторопливо-настырное течение, в которое нас угораздило попасть уже пронесло нашу лоханку где-то на несколько километров севернее. Уже кое-где во мраке раздавались громкие возмущения «Дорогой, почему мы не плывем? Мы уже давно должны были быть в Керимонте», впрочем быстро подавляемые рассудительными голосами «Милая, матросам нужно время. Очевидно поломка сложная. Подожди еще немного, киска».