- Стоять! Ты куда это прёшься? – Грубо преградил он дорогу корреспонденту.
- Мне надо пройти дальше. – Ответил ему корреспондент как можно спокойней. На самом деле вид охранника вызвал у него некую тревогу.
- Пропуск где? – Спросил упитанный охранник, подходя ближе и закрывая своими телесами от спецкора путь к шлагбауму.
- Вот! – Спецкор указал рукой на свою верхнюю губу.
- Что вот? – Не понял охранник.
- Пропуск вот! – Уже менее уверенным голосом, показывая опять рукой на губу, повторил корреспондент.
Охранник пристально посмотрел на лицо корреспондента:
- Я тебя спрашиваю: пропуск где?! – Голос его становился уже угрожающим.
- Мне сказали, что я по вот этому могу пройти куда угодно. – Сбивчиво стал пояснять спецкор, явно непонятные для охранника вещи, выпячивая верхнюю губу и тыча в неё пальцами.
- По чему по вот этому? По своей роже что ли? Единственное что я могу, так это съездить по ней. Хочешь? – Охранник потянулся к своей дубинке, висящей на поясе.
- Нет. – Быстро ответил корреспондент и поспешно ретировался.
От того, что случилось у шлагбаума, у него упала душа. Выходит, его не только хитростью заманили сюда, но и обманули насчёт этого идиотского «знака». И теперь он оказался в ловушке в этом городе, совсем один, без помощи. Что же от него хотят на самом деле те, кто его сюда отправил? Вопросов становилось всё больше, а почти все ответы, полученные ранее, оказались ложными.
Корреспондент завернул в первый попавшийся проулок, прошел пару кварталов, а затем опять отправился вниз по уже другой улице. И опять он увидел на своём пути шлагбаум с будкой, к которому даже не стал подходить. Ясно было, что все улицы оказались закрыты для свободного передвижения. В отчаянии спецкор развернулся и пошёл куда глаза глядят. Несколько раз он подходил к дверям домов, притом домов совершенно разных – одноэтажных и многоэтажных, кирпичных и панельных, больших и маленьких, но двери везде оказывались запертыми, на его стук не отвечали. Он собрался уже вернуться назад, к шлагбауму, чтобы снова попытаться пройти дальше или, по крайней мере, выведать у охранника что-нибудь об этом городе, но, наконец, увидел приоткрытую дверь.
Перед ним стояло здание с треугольным фронтоном, на котором едва ли можно было распознать осыпавшиеся гипсовые барельефы. Фронтон опирался на две покосившиеся с облетевшей штукатуркой бочкообразные колонны. Ступеньки, лежащие между колоннами и, ведущие к входу, утратили своё покрытие и теперь состояли из уложенных в несколько рядов кирпичей со стёртыми гранями. И самое главное – створка перекошенной двери не закрывалась до конца. Спецкор взбежал по ступенькам и вошёл вовнутрь здания. Он оказался в небольшой прихожей, а затем - в довольно просторном зале с высокими потолками. Часть зала, что сразу же бросалось в глаза, была захламлена какой-то мебелью, поломанной, полусгнившей и хаотично занимающей пространство. Другая часть зала оказалась пустынной. По стенам были развешаны какие-то рисунки, с первого взгляда детские, но при более детальном рассмотрении заметен был перекос сюжетов изображений в сторону садомазохистских истязаний с сексуальным подтекстом. Под рисунками стояло несколько восковых фигур уродцев, а также чучел, комбинированных из тел разных животных. На дальнем плане находилась сцена, закрытая занавесом. А посередине зала по полу проходила широкая трещина, из которой шёл пар. У трещины на вращающемся стуле сидел спиной к корреспонденту некий человек в шляпе на голове. К нему-то и направился спецкор. Но, не успел он дойти и половины пути, как человек развернулся и в руках у него оказался двуствольный обрез.
- А ну, стой на месте! – Прикрикнул человек с обрезом, который оказался дедом довольно пожилого возраста.
Корреспондент послушно остановился.
- Ты чего здесь шляешься? – Услышал он вопрос.