Управляющая протянула, однако, лишь только ложку со словами:
- Только не перекручивай её, а то некоторые свою дурь так показывают.
Затем на столе появилась консервная банка.
- На этой неделе у нас скандинавское меню – квашенная селёдка в соусе. – С неким торжеством в голосе провозгласила женщина.
Спецкор взял в руки банку:
- Здесь же не селёдка, а килька.
- Ну и что – селёдка закончилась, килька осталась. Но зато с душком, как и положено по рецепту.
Спецкор открыл банку и вывалил массу килек себе в тарелку, принюхался, погрузил ложку, снова понюхал.
- А ничего больше нет? – Спросил он, не решаясь отправлять сомнительную кильку в рот.
- Какой же ты привереда! – Возмутилась женщина. – Суп есть, из той же селёдки.
- Давайте суп. – Сказал корреспондент, полагая, что суп может быть куда съедобнее консервы.
Женщина загремела крышкой кастрюли, половником вытащила оттуда какую-то красноватую субстанцию, налила в очередную металлическую миску и подала на стол.
- Холодный, - заметил спецкор.
- Ну, извиняйте, газ включают с десяти утра и до обеда. – Услышал он в ответ.
- Хлеба бы ещё. – Высказал новое пожелание спецкор, отправляя под влиянием чувства голода в рот ложку с супом.
- Хлеб в большом количестве вреден, поэтому его выдают по субботам, а следующая суббота через две недели. – Категорично возразила управляющая.
- Это как – через две недели? – Не понял корреспондент.
- А так, - прояснила женщина, - следующую субботу объединили с праздничным днём, что будет через неделю – праздник пропал, суббота – осталась вместо него. Но так как на неделе не может быть две субботы, то отменили и ту субботу, что вместо праздника.
- Понятно. – Сказал корреспондент, поглощая очередную ложку супа.
Суп и в самом деле по вкусу был чуть более съедобным, чем килька, а, может быть, здесь сказалось чувство голода. Спецкора, как только он съел все, что было в тарелке, окликнула управляющая.
- Если вяленую селёдку не будешь, тогда иди спать. Больше никаких развлечений у нас не положено.
- Квашеную. – Поправил её корреспондент.
- А тебе какая разница? – Огрызнулась управляющая, вышла из-за стола и повела корреспондента вслед за собой.
И корреспондент послушно отправился за своей проводницей, нёсшей в руках зажжённую свечу из какого-то вонючего и чадящего вещества. Они прошли в общую спальню казарменного типа, заполненную, судя по всему, под завязку спящими телами. Тут стоял затхлый запах, с разных сторон раздавался храп, покашливания и прочие плохо распознаваемые звуки человеческого происхождения. Управляющая остановилась у первой же двуярусной кровати.
- Все места заняты, - пояснила она, - поэтому дальше идти смысла нет. Ложись здесь.
Корреспондент собрался было забраться на второй ярус, как управляющая его остановила:
- Стой! Куда полез! Там тоже занято! Ложись снизу.
Она пододвинула ноги спящего на нижнем ярусе.
- Ложись валетом – головой к ногам, так удобнее будет. Смотри, этот любит воздух портить, да и от ног его воняет, - управляющая порылась под кроватью, - чтобы не задохнулся, вот тебе респиратор, новый, всего 5 лет ему, поэтому спать лучше на спине, если его во сне поломаешь - штраф. Разуваться не желательно, иначе с утра вместо своих туфель рискуешь найти чьи-то тапочки. И давай, быстрее укладывайся, чего смотришь!
Усталый корреспондент лёг на кровать и сразу же его расслабило.
- А одеяло? – спросил он уже полусонным голосом.
- Одеяло не положено.
Это были последние слова, которые он услышал за минувший день.
VII
Проснулся спецкор от громких женских криков над его лицом, которые сопровождались физическим принуждением к подъёму с кровати:
- Пора! – Последовала увесистая оплеуха.
- Подъём! – Удар по правой почке.