Спецкор хотел было прервать зачитывание этого лживого обвинительного акта, но курьер остановил его жестом руки и продолжал перечисление его проступков прошлого дня:
- …предположительно дал взятку служащим правоохранительных органов и, тем самым, получил направление в больницу; в больнице перемещался по регистратуре, подслушивая разговоры с целью выведать некую информацию; не выполнил указание сотрудников отдела утилизации органической материи; после закрытия регистратуры вновь создавал видимость хаотичного перемещения по улицам города; в ночлежке ставил собственные условия проживания управляющей, требовал особого к себе отношения, интересовался проведением государственных праздников…
На этом месте курьер прервал своё чтение, так как был остановлен полицейским патрулем. С раздражением он вытянул из того же кармана, в котором ранее лежал лист с перечислением прегрешений спецкора, служебное удостоверение и всунул его буквально в лицо одного из патрульных со словами:
- Мальчик, ты что, здесь недавно?
Патрульный взял под козырёк, кивнул головой и, не говоря ни слова, пропустил курьера с корреспондентом. Когда они прошли достаточное расстояние от полицейских, курьер с неприязнью заметил:
- Пять лет работаю здесь и всё одно и то же – никак в лицо запомнить не могут. Предлагал я уже их собаками заменить – те по запаху запоминать будут и затрат меньше надо на их содержание.
- Ну да, - поддакнул спецкор, - притом собаки у вас здесь особенные.
- В смысле? – Не понял курьер.
- В том смысле, что говорящие.
Курьер остановился, буквально застыл на месте. Он пристально посмотрел на корреспондента:
- Ты должно быть или придурок или провокатор. – Наконец вымолвил он.
- А что такого? – Удивился корреспондент – на бранные слова в свой адрес он уже не обращал внимание. – Я сам одну такую видел.
Курьер вздохнул:
- Ну, тогда точно придурок. – И тут он стал нарочно растягивать буквы в словах, как будто разговаривая с малолетним ребёнком или умалишённым. – Осто-о-оро-о-ожно, зде-е-есь сту-у-упе-е-ене-ечка-а, смо-о-отри не-е спо-о-откни-и-ись. Не-е у-уда-а-арься-я го-оло-овко-ой, две-е-ери-и ра-а-аскры-ы-ыва-а-ются на-ару-у-ужу.
- Не надо стараться, я разбираю нормальную речь. – Ответил на это корреспондент, входя вслед за курьером.
- Надо же! Вроде как всё понимаешь, а идиотом прикидываешься. Метишь в творческую интеллигенцию попасть? – Вновь обычным голосом заговорил курьер.
Переговариваясь таким образом, они подошли к двери на втором этаже. Курьер сделал знак рукой замолчать, затем дёрнул за ручку двери. Дверь не открылась. Он дёрнул ещё раз.
- Сейчас, сейчас. – Раздалось из-за двери.
- Видать оба там. – Прокомментировал еле слышно курьер.
Послышался звук отпираемой щеколды. В приоткрытом дверном проёме показалась крупная короткостриженая голова.
- А, это ты! Привёл?
- Да. – Коротко ответил курьер.
Голова удалилась от двери, и курьер смог войти внутрь кабинета. Спецкор остановился при входе. В кабинете, как верно предсказал курьер, было двое мужчин в возрасте за тридцать. Один из них - короткостриженый увалень, - уселся на стол, а второй, – обладатель шрама на лице, одетый в спортивный костюм, - полусидел на подоконнике.
- Что встал, давай, заходи, герой. – Подбодрило корреспондента лицо со шрамом. – О тебе тут в донесениях понаписано столько всего!
Он жестом провел линию выше своей головы, а короткостриженый увалень хихикнул. Корреспондент переступил порог.
- Да ты не боись, – сказал увалень, - бить не станем!