- Ну и что они показывали?
- Голую задницу. – Ответил спецкор.
От этих слов дед изменился в лице:
- Как голую задницу! – Казалось, он был сильно потрясён этим. – Врёшь!
- Нет. С чего это мне?
- И в самом деле, откуда тебе знать, что к чему. – Смилостивился дед. - Но сказать мог бы хоть, что жопу показывают, бестолочь!
- Я не думал, что вы в вашем возрасте жопами интересуетесь.
Дед махнул рукой, он бы сильно удручён:
- Они раз уже жопу показывали. Я хотел было солью по ней засадить, да не успел. Ну, думаю, покажите только в следующий раз! Сидел, выжидал, и всё напрасно.
- Да не надо воспринимать всё так близко к сердцу.
- Угу, тебе говорить просто, а меня вон как провели! – Дед расстроился окончательно. – Обещали всё, покажем-покажем, как-нибудь в следующий раз, если понравилось. Ага! Вот и показали!
Тем временем на сцене появился всё тот же человек во фраке и опять с двумя табличками в руках. Он поднял ту, на которой было написано «ПЕРФОМЕНС», опять подержал её некоторое время, достаточное чтобы дед протяжно свистнул и крикнул ему:
- У-у-у, трепло!
Как истинный профессиональный конферансье, человек, одетый во фрак, не отреагировал на выкрик из зала. Он опустил первую табличку и поднял вторую с надписью: «Укрощение мятежного разума». И сразу же на сцену выбежал новый участник представления, переодетый в обезьяну. Он начал бегать, прыгать, кувыркаться, наскакивать на конферансье, который стоял неподвижно и безэмоционально в центре сцены. Видя такое безразличие к своей персоне, обезьяноподобное существо бесновалось всё больше, его акробатические пируэты были на гране приличия. Он бил себя в грудь, бегал вокруг конферансье, пытался повиснуть у него на шее, запрыгнуть ему на плечи. Наконец, когда ряженый в обезьяну в очередной раз пробегал мимо, человек во фраке со всего размаха ударил его по голове одной из табличек, настолько сильно, что тело в обезьяньей шкуре упало на пол, а табличка раскололась.
- Сильно приложил. – Прокомментировал дед.
Конферансье раскланялся, обезьяноподобное тело продолжало лежать на полу. Из-за сцены появились два клоуна, несущие носилки. Конферансье объявил:
- Пэррр-фоменс!
Помолчал некоторое время, пока клоуны донесут носилки до лежащего тела, и объявил снова:
- Похороны здравого смысла, заря всех надежд!
Клоуны уложили неподвижное тело на носилки и понесли его к спуску со сцены. К ним присоединился человек во фраке. Он шёл во главе процессии и губами бубнил траурный марш. Процессия спустилась по ступенькам и пошла в глубину зала торжественно, чуть ли не по-военному чеканя каждый шаг. Они шли в сторону расщелины. И тут дед вскочил со стула и закричал:
- А ну стой там, стой, кому я сказал!
Но его не слушали. Дед положил обрез на стул и кинулся наперерез. Пробегая мимо сумасшедшего художника, он выхватил из его рук фанерную картину, перескочил по мосткам через трещину в полу. Махая фанеркой перед процессией и пытаясь отогнать это шествие назад, он кричал:
- Я вам не дам в печку кидать дрянь всякую.
Клоуны положили носилки с телом на пол, тело ожило, поднялось и тут же присело на корточки, увернувшись от взмаха фанерного щита. Конферансье нарушил молчание:
- Плохо! Очень плохо! – Обратился он к деду. – Моя фамилия Станиславский и я не верю! Где экспрессия, где истинные эмоции, где ярость, удвоенная боязнью и ксенофобией, я спрашиваю! Работать, ещё много работать надо!