- Вам не до меня теперь, поди. – Ответил Филька, чувствуя уже, что просто так он не уйдёт отсюда.
Приказчик перегородил ему путь к дверям:
- Ты погоди, не спеши уходить, постой здесь.
К лавке стали сходиться соседние торговцы, на все лады ахая и охая, ругая непутёвых грабителей и сочувствуя приказчику и его хозяину-купцу. Послали за городовым. Он как раз совершал предвечерний обход торговых рядов главной целью которого был неофициальный сбор добровольных пожертвований на нужды городской стражи правопорядка, поэтому явился довольно быстро. Под левым плечом у него был выдающихся размеров гусь, а в правой руке городовой держал большой куль с неизвестным содержимым. Он довольно эмоционально выражал своё недовольство вплоть до скрежета зубами, которые немного выпирали из-под его пышных усов, в связи с чем обывателями был прозван Едаловым.
- Вишь, какой Едалов аппетит наел – на целого гуся замахнулся. – Послышался в толпе приглушённый шепот, сопровождаемый смешками.
Городовой сделал вид, что не слышит обсуждения его съедобной ноши и подозвал ближайшего к себе приказчика. Тот почтительно из рук городового принял куль с гусем и понёс их к себе в лавку на сохранение, пока городовой будет разбираться с делом. Едалов же, лишь после того как справился с этим терзавшим его неудобством, вошёл в ограбленную лавку. К нему сразу же бросился приказчик и стал пересказывать произошедшие события, немного привирая для того, чтобы себя выставить в более лучшем свете. Городовой поглаживал усы, посапывал и рассеяно слушал приказчика. Затем он внезапно показал на пару разбросанных на полу сапог:
- Что это?
Приказчик сбился с рассказа:
- Это? Сапоги хромовые со скрипом.
Городовой задумчиво посмотрел на сапоги, затем на приказчика:
- Так, так, значит. И почём?
- Девять рублей вашество, потому что товар не чета прочим. Из лучшей кожи свиной, с тиснением. – Приказчик хотел продолжить и дальше расхваливать товар, но встретил непроницаемый взгляд Едалова и добавил. – Для вас за шесть с полтиной уступим.
- Так, так, значит. – Повторил городовой. – Ограбление, говоришь. Семь ботинок утащили на правую ногу, и что ещё там?
- Ничего-с больше. – Не понимая намёка, ответил приказчик и снова встретил ледяной взгляд Едалова. – Пять с четвертью, вашество, больше не могу! Хозяин без ножа зарежет!
Едалов прошёлся по лавке, напряжённо всматриваясь в окружающую обстановку, затем спросил:
- А они точно больше ничего не украли? – При этом он взглядом пристально уставился на сапоги, через несколько секунд перевёл взгляд на приказчика, а после снова на сапоги.
- Э-э, постойте, вроде как сапоги пропали. – Нехотя выдавил из себя приказчик.
Городовой улыбнулся:
- Ну вот, совсем другое дело: что называется, изрядные показания. И о всех украденных вещах сказал, и о своём героизме поведал. Кабы не ты, думаю, всю бы лавку вынесли.
- Так точно-с. – Поддакнул приказчик.
- И вот, одного из них поймал. – Продолжал городовой нахваливать приказчика, обернувшись в сторону замершего от страха Фильки. – Ну, негодник, твоя очередь рассказывать, как дело было, как ты на такое сподобился. Али кто тебя подбил?
Филька шмыгнул носом:
- Я всего лишь за обувью пришёл. Вот, у меня и деньги есть, зачем мне воровать, если купить могу.
На это городовой засмеялся:
- Да ты глупый ещё, видать. Сказал тоже: зачем воровать, если деньги есть! Ты слышал? – Обратился он к приказчику.
- Как же-с, слышал. Глупость как есть! – Приказчик в знак солидарности с представителем власти тоже засмеялся.
- Ты кто такой, откуда? – Спросил городовой у Фильки.
- Я… я Филипп Игнатов сын, ученик мастера Никифора Иванова.
Городовой издал несколько смешков и указал пальцем на картуз приказчика:
- Его работа?
- Да. – ответил Филька. – В позапрошлом годе из такой ткани шили.
Приказчик немного смутился оттого, что его уличили в носке старых вещей и поэтому заметил:
- Я знаю, что Иванов зря и копейки не даст, не то, что рубль на обувь ученику.
- И то верно. – Подтвердил Едалов. – Говори, откуда деньги взял.