Он театрально жестикулировал, прикладывал руки к груди, утирал несуществующие слёзы и выглядел настолько забавно, что спецкору стало смешно. Смех окончательно добил старика, он свалился на колени и зарыдал уже по-настоящему.
- Вставай, старый ловелас. – Обратился к нему корреспондент. – Пойдём вместе, заведёшь меня на своё сборище так и быть, но потом держись от меня подальше.
Старик вскочил на ноги, излучая энтузиазм:
- Да-да, вы не пожалеете, может ещё передумаете по дороге.
- И где ты здесь дворец увидел? – Спросил спецкор, чтобы переменить тему разговора, указывая на неухоженный дом - якобы палаццо по версии старика.
- Ну как же, вы разве не видите? Вот коринфский ордер, портик, мраморные ступеньки.
- Ага, как же, вижу. А вот и голый атлет диск метает. – Съязвил спецкор.
Но старик увидел атлета на самом деле и со слезами умиления залепетал:
- Ах, какой прелестный юноша! Какая грация и изгибы тела! И, похоже, он на меня смотрит не без интереса!
Он хотел было рвануться к поразившему его чувство прекрасного фантому, но был остановлен бдительным спецкором не без применения физической силы с его стороны.
- До свидания, мой милый мальчик, - лишь только крикнул старик своей новой страсти, - я обязательно вернусь!
По пути спецкор ещё долго развлекался, описывая вымышленные достопримечательности вслух. Старик иногда соглашался, иногда возражал:
- Это же не Пизанская башня, настоящая Пизанская башня наклонена в другую сторону.
Или:
- Вот вы говорите, что это пахнет лимбуржским сыром, но это не так. Лимбуржский сыр пахнет потом подмышек, уж я-то знаю, а то, что вы мне даёте, я и в рот не возьму.
Или же:
- Ну и какой же это тайский транссексуал? Кого вы хотите надурить, молодой человек?!
И напоследок перед входом в бар:
- Вы сами хоть раз Познера видели? Зато я его видел в мавзолее. У него лысина намного больше, а это всего лишь заезжие гастролёры.
Бар был прелестно лаконичным по своей обстановке. Там не было столов и стульев, не было одной стены и половины крыши и не было даже бармена – вместо него находился автомат по выдаче алкогольных доз, наливаемых в один и тот же стакан к которому выстроилась очередь. Бывало так, что выпивший посетитель выходил из очереди и тут же пристраивался в её хвост. За происходящим в баре следили ещё два автомата-вышибалы с которыми шутки были плохи, но, не вследствие их антропометрических данных, а потому, что от одного механизма исходила ядовитая вонь, которая сбивала с ног всякого, кто находился к её источнику ближе чем на два метра, а второй непрерывно жонглировал парой гранат со снятыми кольцами, опираясь при этом на одну ногу. Зато в баре было много посетителей разного пола, но почти одного возраста. Понятно с первого раза становилось, что это сборище коллег старика по его непростой общественной деятельности. Они хаотично рассыпались по пространству бара и вели изысканные беседы друг с другом.
- Посмотрите, милая, какой прелестный шарфик я купила в Барнис в неделю повышенных цен, просто прелесть. – Говорила одна старуха другой, показывая на грязную тряпку, висящую на шее.
- Да, вам очень идёт, выглядите не на тридцать, а на семнадцать. – Отвечала ей такая же оборванка и тут же демонстрировала свои ножные обмотки, выступающие в качестве якобы дорогих чулок.
- Так вот, значит, собрались вместе я, президент, премьер, министр обороны и стали думать, что делать с этими проклятыми марсианскими сепаратистами. – Рассказывал парализованный на одну половину лица старый пропойца.
- И вот купил я всего Ротко, потом пирамиду в Гизе, не помню какую точно, и дай, думаю, там все эти картины и развешу. А что, стильно! Которые внутри не поместятся, снаружи на стенах размещу. – Вторил ему с другой группки собутыльников ещё один алкоголик, с косым глазом и без трёх пальцев на левой руке.
- Вы понимаете, экзистенциональное сознание ведь в нас самих находится, а трансцендентное не торжественно имманентному. – Философствовал изображающий из себя мачо старичок в расстёгнутой на груди рубашке, пытаясь произвести впечатление на покрытую бородавками бабку с распухшими ногами.