- А автомат включить? – Остановил его корреспондент.
- А, счас. – С этими словами зазывала вернулся к автомату и стукнул его кулаком по жестяной груди. Сразу же полилась струйка жидкости.
- Гуляем! За мой счёт! – Воскликнул совсем опьяневший зазывала и бросился в пляс.
К автомату подбежала толпа. Все стали протягивать руки к струйке. Началась давка, сопровождаемая возгласами, звуками рвущейся ткани и хрустом костей. Напор алкоголиков опрокинул автомат, на который сразу же стала громоздиться толпа, что активировало робота-вонючку. Кибернетический механизм подбежал к запрокинутому собрату-бармену, распространяя свой запах по пути и, тем самым, вырубая в токсичное небытие оказавшихся рядом с ним посетителей.
Наблюдая за этим фрагментом алкогольной действительности, корреспондент понял, что и его самого настигло опьянение. В глазах замутило, ноги подкосились, и он опустился на пол. Самогон, настоянный по местному оригинальному рецепту, оказал очень быстрое действие и то чего спецкор не смог добиться парой часов ранее, пришло само собой. Его выворотило. Муть перед глазами поплыла словно кадры старой киноплёнки, прокручиваемые с замедленной скоростью. Минута за минутой складывались одна в одну, буквально уплотняясь друг в друга, и шли неторопливой поступью в никуда. Он видел перед собой, ноги, обезображенные сыпью, толстыми распухшими венами, пузырями, готовыми лопнуть, воняющие и кровоточащие. Они удалялись прочь от разбушевавшегося робота-вонючки, который гнался за сводником-зазывалой, перешагивая через обморочные тела посетителей. Зазывала, делая выкрутасы в своём импровизированном танце, казалось дразнил своего преследователя, издевался над его неповоротливостью, заставляя преодолевать самые неудобные препятствия. И, в конце концов, вонючка упал, перелезая через очередную баррикаду тел. Он попытался подняться, но не смог и начал лёжа барахтаться, напоминая жука, повалившегося на спину. Постепенно его движения становились всё более замедленными и плавными, наконец он заглох. И в ту же секунду активировался жонглирующий на одной ноге робот с гранатами.
- Ну вот и всё! – Проговорил про себя спецкор, удивляясь тому, что ещё не до конца растерял остатки здравого смысла.
Но активация смертельно опасного робота закончилась неожиданным образом. Он запутался с непривычки в двух ногах, споткнулся, упал на живот, накрыв собой гранаты и подорвался, разнеся взрывом очередную часть стены. Присутствующая публика, видимо, восприняла происходящее как фейерверк и громко зааплодировала, тщетно вызывая исполнителя на бис.
Постепенно начали оживать те, кто был отправлен в глубины своего сознания роботом-вонючкой, конечно же за исключением тех несчастных, кому не повезло оказаться рядом с испускающим зловоние корпусом робота во время его трагического падения и последующей дезактивации. Несмотря на то, что автоматический бармен пришёл в негодность и, таким образом, потребление горячительных напитков подошло к своему завершению, публика не собиралась расходиться. Посетители оживлённо разговаривали, смеялись, танцевали друг с другом под им только ведомую музыку – кто балет, а кто стриптиз, но, в основном танец смерти. Эти одетые в лохмотья старики, играющие роли преуспевающих вельмож, недавно чудом избежали участи быть разорванными в клочья гранатами неудавшегося бомбометателя и прожигали свою жизнь, травя себя синтетическим алкоголем, не думая при этом о завтрашнем дне.
Спецкора потянуло в сон. Он то закрывал глаза, то силился их открыть, отключался на пару минут, приходил в себя, отключался снова, наконец, задремал, несмотря на шум вокруг и был разбужен боем часов. Часы не преставали бить, он слышал их перезвон сквозь сон, тянущийся бесконечно долго, так долго, что он успевал оглядеться вокруг, не понимая спит ли он ещё или же видит то, что происходит реально. Люди вокруг него радовались бою часов так, как радуются приходу Нового года. Видимо, наступила полночь. Часы издали последний удар и воцарилось молчание. Какая-то невидимая метаморфоза поразила пространство, перестраивая на свой манер окружающий мир. Все посетители какое-то мгновение смотрели друг на друга, на себя – свои руки, ноги, тело, одежду, на выражения лиц окружающих, на то, что было вокруг них. Смотрели и, казалось видели это впервые.
- Где мы?
- Что случилось?
- Что происходит?
- Скажите, вы видите то же самое?