Спецкор оглянулся на мирно сидящего и делающего вид, что ничего не знает, 935-го. Его напарник с утроенным аппетитом, возникшим вследствие нежданного перечисления части чужой зарплаты, поглощал свой обед. У корреспондента возникло желание наброситься на своего коллегу, но он быстро осознал, что уступает ему по всем физическим параметрам, поэтому решил не заниматься таким безнадёжным делом, а испробовать тактику психологического воздействия.
- И что, доволен? – Спросил он увлечённого едой 935-го.
- Как съем жаренную картошку, тогда доволен буду. – Ответил тот.
- Что донёс на меня доволен? – Резко продолжал корреспондент.
- Ну донёс, и что? – Невинным тоном и даже с нотками обиды в голосе отозвался 935-й.
- И теперь, значит, как ни в чём небывало продолжишь работать со мной?
- Слушай, не отвлекай меня от еды, - быстро проговорил 935-й, - время скоро истечёт, я не всё успею съесть, а еда тоже денег стоит. Потом поговорим, за переноской.
- А вот и нихрена, я с тобой больше говорить не стану! – Заявил спецкор.
935-й не ответил потому что глотал очередной шарик из съедобной субстанции.
- Это как не будешь? – спросил он, когда наконец справился с глотанием.
- Ешь давай, не отвлекайся. – Ответил спецкор и отошёл подальше, ощущая на своём языке намётки будущего типуна.
После обеда 935-й пытался объяснить молчащему корреспонденту весь смысл добровольного информирования населением властей о правонарушениях.
- Это же удобный способ заработать и снять с себя некоторые ограничения. Не будешь делать этого ты, сделают другие. Не будь столь упёртым! Сам составь пару доносов, и в плюсе окажешься в итоге. На меня за неделю уже 4 раза донесли, но и я донёс 5 раз, это не считая доноса на тебя. – Убеждал 935-й, шагая позади спецкора. – Но если ты такой принципиальный, то сам можешь не доносить, а обменяться информацией с кем-то другим или продать её.
Спецкор пренебрежительно не отвечал и делал вид, что не слушает. Когда они положили глыбу, то корреспондент быстрым шагом отправился в сторону ангара. 935-й, нагнав его, шёл рядом, шепча в ухо, вероятно опасаясь, что его слова могут услышать посторонние:
- И чтоб ты знал, у нас есть шифрованный чат в приложении импланта, где мы меняемся доносами, а также часто продаём их тем, на кого он составлен. Я бы тебе продал в первую очередь, не подумай чего плохого, но у тебя же денег нет сейчас, а донос должен быть отправлен в течение 12 часов, иначе доносящего привлекают за соучастие.
Отмахнувшись от него как от мухи, спецкор остановился.
- Чат секретный?
- Ну как бы, в общем, получается полусекретный, если многие о нём знают.
- А чего же ты тогда о нём не донёс? Не сделал для государства такого важного дела?
935-й непонимающе уставился на корреспондента.
- Тогда ты соучастник в подрывной деятельности. Так?
935-й кивнул головой не столько осознанно, сколько машинально.
- Постой-постой! Это совсем другое дело! – Отнекивался он. - Здесь интересы всех замешаны. Меня за такое свои же придушить могут. Мы же не обо всём доносим, а только о том, что надо.
- Ага, вот как выходит! – Спецкор уже с трудом ворочал языком, поэтому говорил не слишком быстро. - А как же самая гуманная власть на свете и обязанность её защищать всеми возможными способами?
- Так одно другому не мешает. – Ответил 935-й, а затем добавил. - И знаешь, что я скажу? Если власть сама не способна себя защитить, то её никакими доносами не спасёшь.
К сожалению, спецкор уже знал, насколько сильно способна защитить себя здешняя власть.
XVIII
И хотя ближайшую субботу отменили особым распоряжением сверху, мотивационную речь нового директора по корпоративному развитию отчего-то оставили в расписании дня. Ходили слухи, что ранее занимавший эту должность чиновник был до глубины души потрясён неуважением к нему, выраженным в чихе одного из носильщиков в тот самый момент, когда он вошёл в ораторский раж. После этого инцидента, опошлившего его выдающееся выступление, у чиновника случился нервный припадок, усугубленный слишком активным потреблением тонизирующих веществ специфического рода. Пришедший ему на смену новый начальник настолько сильно рвался быть представленным своим подопечным, что лишь только ради его рвения было сделано исключение из общих правил. Время, проведённое на проповеди в ущерб своим прямым обязанностям, власти намеривались компенсировать в двукратном размере из времени, положенного на сон работникам.