- Вот если пролезешь в эту дыру, то покинешь этот округ.
- И где я окажусь? – Со скептицизмом в голосе спросил спецкор.
- В седьмом округе.
- А что там?
- Самое дно. – Кратко ответила собака. – Тебе же на дно нужно, так ведь.
В глазах собаки заблестели искорки, хотя может быть спецкору с его чёрно-белым зрением это всего лишь показалось.
- На дне, наверное, ещё хуже? – Уточнил он на всякий случай.
- Да как сказать? – Собака впервые задумалась за весь разговор. – Город состоит из семи округов. В каком из них живётся хуже, в каком лучше – это кому как. Считается, что в верхних округах жизнь попроще, больше свободы действия и всего такого.
- Это уж как они определяют - кого в какой поместят, интересно знать?
На это собака вздохнула – казалось, что разговор ей уже надоедал:
- Автоматический отбор, на основании ранее занимаемого места в обществе. Богатым и знатным людям – послабления, а бедным впаивают на всю катушку. Называется это социальным выравниванием. Слышал? Бедные и так привыкли ко всяким тягостям жизни, а богатыми более мелкие, чем у бедных, невзгоды переносятся тяжелее. Ведь сложнее богатому прожить год без шампанского «Кристалл», чем бедному десять лет подряд отрабатывать 16-ти часовые смены без выходных. Так?
- Ну не совсем. – Вяло возразил спецкор.
- Ах, оставим это! Иначе в споре увязнем надолго. – Прервала собака.
Спецкор нехотя перевёл тему разговора в другое русло:
- А кто же здесь всем происходящим заправляет? То есть кому здесь все подчиняются?
Собака облизнула нос и снова принюхалась:
- Ох, чую, договоришься ты до того, что нас запалят вдвоём на этом самом месте! Но раз ты такой любитель истины в ущерб своей безопасности, то ладно, слушай. Формально система выстроена так, чтобы никто не имел полноты власти. Здесь каждый в той или иной мере может повлиять на власть неожиданным поступком, доносом, террористическим актом, в конце концов, поэтому высшая власть - понятие расплывчатое. Система доносов не даёт возможности возвысится кому-либо, налоговая система и штрафы не дают возможности сколотить капитал, система личной ответственности за принимаемые решения не даёт возможности закрепиться у власти надолго. Происходит постоянная ротация – более голодные пожирают сытых. Принятие тех или иных законов коллективное, поскольку в органы власти происходит отрицательный отбор людей с криминальным прошлым или низким интеллектуальным уровнем, а они опираются на низшие звенья административных работников, более или менее способных соображать мозгами. Те же, кто распоряжаются финансовыми потоками находятся в полном маразме и пребывают в плену иллюзий, поэтому денежная масса постепенно скапливается мёртвым грузом и на счетах города уже астрономическая сумма, правда не менее астрономическую сумму составляют и городские долги.
- Постой, - перебил корреспондент, - финансовые воротилы - это те старики-алкоголики, которые воображают себя высшим светом?
- А, встречался уже! – Довольно пролаял пёс. – Вот они-то считают, что до сих пор находятся на Земле и пользуются всеми благами жизни и в то же время находясь здесь принимают судьбоносные решения, о истинном смысле которых даже не подозревают.
- А кто же их заставляет так воспринимать окружающую реальность? Имплантация?
- Да, мой друг, верно! Имплантация. Специальная программа для тех, кому за 70, чтобы хлопот с ними было меньше. А парадокс собственно в том, что власти тоже не в курсе, кто здесь заправляет финансами. А финансисты с предпринимателями из-за своего слабоумия не совсем понимают кто здесь власть. – Засмеялась собака. – И вообще, выстроена очень жёсткая вертикаль – каждый из жителей имеет дело, только с вышестоящим руководителем или организацией. Так что, никто не знает точно, кто всем этим руководит. Правильнее сказать так – никто не знает, что у города нет высшего руководства.
- А силовые структуры состоят из полуграмотных наркоманов, которые очень лояльны и выполнят любой приказ в силу своей зависимости. – Опять высказал догадку спецкор.
- Да ты и без меня всё знаешь. – Заметила собака.
Спецкор понял, что собака увиливает от разговора и явно уже куда-то спешит убежать, но он всё же попытался продолжить разговор: