- Однако, это вы всё таки… - начал было произносить свою фразу растерянный увиденным незнакомец, но его прервал сигнальный гудок корабля.
- О, мне надо спешить, через несколько минут отлёт! – Вскрикнул корреспондент и побежал к двери.
- Конечно-конечно, - закричал ему вслед незнакомец и увязался за ним, - вам туда!
Они вбежали на взлётную площадку, и перед ними оказалось два абсолютно одинаковых корабля, готовых вот-вот взлететь почти одновременно друг с другом. Оттуда, где стоял корреспондент не было видно бортовых номеров и необходимо было тратить драгоценное время, чтобы добежать до того места, откуда хотя бы на одном из кораблей их можно будет разглядеть. Корреспондент на долю секунды замешкался.
- По-моему, ваш вон там! – Крикнул ему незнакомец, показывая на стоящий в левой половине взлётной площадки корабль.
Но спецкор вопреки ему побежал на посадку к тому кораблю, что стоял от него справа.
- Постойте-постойте! – Слышал он за спиной окрики. – Это же мой корабль, ваш там!
Корреспондент его не слушал, он забежал в ещё открытый отсек, за ним секунду спустя ввалился незнакомец, и тут только, оглядывая окружающую обстановку, спецкор понял, что ошибся.
IV
По интерьеру корабль явно отличался от туристических кораблей и относился скорее к «АА+ классу». На полу лежали красные ковровые дорожки, на стенах были развешаны картины, притом не голографические, а старомодные рукописные. Свет поступал не от светильников, а от разбросанных по потолку светящихся элементов, часть из которых составляла карту звёздного неба. В отделке стен вопреки правилам корабельной безопасности присутствовало дерево, а не пластмасса с алюминиевым сплавом.
- Вот видите, я оказался прав, жаль, вы меня не послушали. – Едва отдышавшись, сказал ошеломлённому корреспонденту незнакомец.
- И что мне теперь делать? – Спросил даже не у собеседника, а у самого себя спецкор.
Незнакомец ему ответил:
- Идите в том направлении, - он указал рукой, - там дальше, я думаю, о вас позаботятся.
В этот раз корреспондент последовал полученному совету. Через несколько минут, так никого и не встретив по дороге, он вошёл в довольно просторный зал, уставленный рядами кресел, на которых в хаотичном порядке, естественно спиной к входу, восседало около двух десятков персон. В глубине зала, кстати, довольно тускло освещённого, стоял элегантно одетый человек, черты лица которого было довольно сложно разобрать.
- Теперь, когда мы все здесь в сборе, то можем приступить к цели нашего собрания. – Начал говорить элегантный человек, завидя вошедшего спецкора.
Спецкор хотел было возразить, что он не имеет к данному собранию отношения, он попал на корабль совершенно случайно, и, вполне возможно, его сейчас перепутали в сумраке с кем-то другим, однако промолчал, решив из вежливости не прерывать выступающего оратора своими личными вопросами, а дождаться завершения его речи. Уйти спецкор уже не мог, поскольку дверь отсека за ним автоматически закрылась. Корреспондент сел на ближайшее к проходу кресло заднего ряда.
Элегантно одетый человек тем временем продолжал выступление:
- Предстоящая нам экскурсия будет не совсем обычная. Вы увидите «Инферно» совсем с другого ракурса, побываете в мало изведанных областях планеты. И мы постараемся, чтобы вы как можно глубже прониклись духом тех мест, в которых окажетесь. Большинство из вас здесь по собственной воле, а кое-кто и нет. – Последние слова были произнесены совсем иным голосом, более грубым, с ехидной насмешкой. – Тем не менее, это уже не имеет никакого значения. Экскурсия не предполагает экстренного возврата в исходную точку, как бы вам того не приспичило. Я знаю, что некоторые из присутствующих знакомы друг с другом или могли случайным образом встретиться на Земле, однако, для порядка, вам всё же лучше иметь представление о том, кто кем является на самом деле.
На этом месте свет в зале погас полностью, и на сидящих в кресле людей стала надвигаться трёхмерная голограмма. Вначале было видно только пустынное пространство – холмистая местность с куцей сухой растительностью в период межсезонья. То там, то здесь возникали стволы деревьев с почти облетевшей листвой, какие-то кустарники жёлтого цвета, пока ещё с размытыми контурами, росли вперемешку с каменными глыбами и небольшими земляными холмиками. Солнце то ли садилось, то ли вставало, его красный холодный свет падал ярко отчётливой, почти что красной полосой, на землю. Ветра не было, не было привычной синевы неба и не было облаков. «В таких местах никогда не бывает облаков, - отчего-то подумалось корреспонденту, смутно вспомнившему какую-то деталь из одного своего прошлого, полузабытого путешествия, - потому что в таких местах никогда не бывает дождей, здесь постоянно стоит удушающая сухость». Затем, когда зрители в полной мере оказались внутри голограммы, начали появляться и более подробные детали окружающего мира. Сама голограмма не застыла на месте, её отдельные элементы находились в движении, представая перед каждым зрителем персонально. Вот перед лицом спецкора появилось дерево – сухое, с остатками пожелтевших листьев, с кривыми сучьями и с потрескавшейся корой. И на нём, на разной высоте, висело три висельника, а над их головами кружили, каркая на один мотив, длинноклювые вороны с истрёпанными перьями. И вдруг голова одного из повешенных заговорила: