«А где мой гонорар?».
Но на этот раз ответа не последовало. Спецкор кинул камень на землю и двинулся вперёд, вдоль стены дома, мимо ещё нескольких построек неизвестного назначения по вымощенной плитами дороге в направлении центральной части круглой поверхности дна города. И он вышел на берег того озера лавы, которое он видел ещё тогда, когда осматривал город сверху, того озера, которого он осознанно или неосознанно, но стремился достичь во всё время своего пребывания здесь. Но от озера не шёл жар, над ним не поднималась дымка испарений и вместо ожидаемой лавы была лишь только стеклянная поверхность, подсвеченная снизу красным светом. Спецкор ступил на стекло, сначала осторожно, испытывая его прочность, но постепенно делая всё более и более уверенные шаги. И когда он достиг центра этого ненастоящего озера, то присел на светящееся ровным красным цветом стекло гигантской лампы. Отсюда все домики, расположенные на террасах и уступах, казались картонными декорациями. Город выглядел искусственной поделкой, плодом фантазии, дизайнерским проектом или картиной начинающего художника. И, разглядывая всё это, спецкор крикнул во всё горло:
- Я здесь! И что теперь?
Через миг он оказался внутри корабля, примостившись на коленях у пожилой женщины. Женщина от такой наглости возмутилась:
- Молодой человек, что вы себе позволяете?! Стоило мне задремать, так вы мало того, что без спроса заняли соседнее кресло, так ещё и устроили такую выходку!
Корреспондент, испытывая крайнюю степень неловкости, извинился и сел на соседнее кресло, а женщина, как бы про себя, но так, чтобы было вполне слышно, пробормотала:
- Ужас! Откуда он взялся, кто его сюда впустил, оборванца? Как же от него страшно воняет!
Сделав вид, что ничего не услышал, спецкор выглянул в иллюминатор, в котором увидел уже знакомый ему красно-чёрный вулканический пейзаж планеты «Инферно».
XXI
Внезапно возникший в воздухе голографический малинового цвета бесёнок объявил о начале посадки корабля на платформу гостиницы «Преддверия ада». Когда корабль окончательно приземлился, и капитан из своей рубки сатанинским голосом пожелал вновь прибывшим туристам «идти к чёрту», перед ногами корреспондента, как, впрочем, перед ногами и всех прочих пассажиров, возникла огненно-красная дорожка, имитирующая поток лавы. Потоки лавы от ног каждого из туристов стекали в один общий поток, движущийся к выходу из корабля и ведущий далее к воротам гостиницы. У ворот, рядом с турникетами в виде козлиных рогов, стояли два трёхголовых Цербера, внимательно обнюхивающих проходящих мимо туристов, а иногда и облаивающих особо подозрительных. Лай одной головы был скорее предупредительным, лай двух голов уже предвещал некоторые неудобства, лай трёх голов означал немедленную боевую готовность службы охраны. В этом случае, - так было показано на демонстрационном экране в форме дьявольского ока, парящем на высоте нескольких метров, - из неожиданно поднявшегося бункера, выполненного в виде пасти одного из многочисленных мифических обитателей ада, выскакивали охранники, ряженные чертями и вооружённые трёхрогими вилами, и уводили с собой нарушителя.
В холле гостиницы туристов уже ожидал вышколенный персонал, стоящий по стойке смирно. Мужчины были одеты в униформу чертей, женщины выглядели демонессами или суккубами. В одежде соблюдалась стопроцентная благопристойность. Ноги встречающих были обуты в обувь, напоминающую копыта, на головах прикреплены светящиеся рожки, хвосты, однако, были сделаны голографическими в целях удобства передвижения. Искусственный интеллект, всё же, наделял иллюзорные хвосты неким подобием самостоятельной жизни – они непроизвольно двигались, агрессивно щёлкали по полу, высекая искры, и даже сплетались друг с другом. Такая игривая активность несуществующей части униформы вывела из себя собачку-пекинеса одной из туристок. Животное с лаем принялось гоняться за голографическими проекциями, пыталось их безрезультатно поймать зубами и от безуспешности своих попыток всё больше заводилось и злилось. Администратору пришлось отключить хвосты у персонала и, купированные подобия адских созданий от этого стали смотреться менее эффектно.