рой все еще росло большое поэтому и уцелевшее дерево. Под его ветвями мирно дремало стадо лесных свиней, лишь неугомонные поросята только начали просыпаться. Трава на пустоши была достаточно высокая поэтому тигру удалось подкрасться на нужные десять или пятнадцать метров. Подобрав под тело задние лапы, вогнав когти лап глубоко в почву, и сжавшись в тугой комок Эдди позабыв про всякую осторожность с оглушительным ревом выпрямился в сильнейшем прыжке. Расчет был прост, внезапное нападение с целью перепугать все стадо свиней и в образовавшейся суматохе схватить наиболее медленных и неповоротливых. И он оправдал себя, началась полная неразбериха, шум сопение визг, свиньи рассыпались по всем сторонам порой сбивая друг друга с ног. Молодой кабанчик оказался ближе всех и через мгновение смолк навсегда. Как и прежде тигр выпотрошил дичь быстро скрывшись в густом лесу, не уходя правда далеко от пустоши. Лес казалось, успокоился, свиньи разбежались, снова все стихло, только свист да пение птиц, и стрекотание насекомых изредка нарушали тишину. Кабанчик был не более пятидесяти килограмм и Эдди не спеша выбирал наиболее питательные части. Он почти наелся как вдруг его внимание привлекли медленные и осторожные движения на противоположной стороне пустоши. Сквозь лианы и папоротники трудно было четко разобрать, поэтому оставив еду Эдди с интересом и осторожностью вернулся к краю пустоши. Увиденное вызвала в нем легкий шок, по густой траве, к тому месту где совсем недавно тигр придушил и выпотрошил свинью, осторожно слегка прижимаясь к земле шагала большая кошка. До нее было не более пятидесяти метров и Эдди, который отлично разбирался в видовой принадлежности всех диких кошек, не мог ошибиться. Это был крупный самец Пумы, или горного льва, килограмм под девяносто веса, наверное, в расцвете сил прекрасно сложенный и грациозный как все кошки. Песочного цвета шкура более светлая на брюхе и внутренней стороне ног, длинный хвост с черным кончиком, и характерными черными пятнами на морде. Он скорее всего услышал весьма шумную охоту тигра и сейчас с видимой осторожностью вышел из укрытия выяснить причину этого шума. Как же так, что это такое первым, о чем подумал Эдди. И как бы продолжая рассуждать, он обдумывал увиденное дальше. Откуда пума в Африке что происходить куда он попал снова в голове начали возникать вопросы и только вопросы. Трудно сказать до чего они его довели если бы, вдруг, почти в том же мести откуда появилась пума не показалась крупная пятнистая морда. Еще более осторожней словно скрадывая дичь, не сводя пристального взгляда с горного льва из леса в траву пустоши скользнул большой леопард. При его появлении совсем обескураженный и обалдевший увиденным, Эдди сам прижался к земле тщательно маскируясь за зарослями папоротника. Солнце уже поднялось достаточно высоко, отчетливо освещая и пуму, и каждое пятнышко на роскошной шкуре леопарда. Он был просто великолепен весом не мнение восьмидесяти килограмм, грозный в своей силе и ярости, и в тоже время изящен, и бесшумен в момент подкрадывания. Во всех его движениях явно угадывались серьезные намерения внезапно атаковать, напасть на пуму. Все тело леопарда было в напряжение, шерсть поднялась дыбом, а жесткий пристальный взгляд буквально сжигал горного льва. Который в свою очередь увлеченный изучением места поимки тигром свиньи не замечал грозящей опасности. Эдди еле дыша лежал в зарослях папоротники метрах в двадцати тридцати и с невероятным волнением ждал развязки. В этот момент уже стало не важно, что по сути, если это Африка, то пумы здесь не должно быть, а если Америка, то недолжно быть леопарда. Важным было лишь то, что самая большая кошка из рода кошек может быть атакована не самой большой кошкой из рода больших кошек. Но неожиданного нападения у леопарда не получилось, или услышав или увидев его при поворотах головы, а может почувствовав шестым чувством, однако пума заметила присутствие опасности. В одно мгновение кошка преобразилась, за доли секунды отпрыгнула назад и одновременно развернулась передом к пятнистой Суперкошке. Между ними было метров пять или семь и было очевидным, что убежать горный лев уже не успеет. Их горящие глаза встретились, шерсть у обоих дыбом, мышцы в напряжение, и при этом, что особенно было странным никто не издавал ни звука, ни шипения, ни устрашающего рыка. Даже клыки остались не обнаженными. Подобное безмолвное напряжение продлилось секунды, как вдруг леопард взревев бросился в атаку. Он был грозен в своей ярости силе и моще, но как выяснилось, тут же, уступал пуме в скорости, гибкости и ловкости. Попытка пятнистого кота сбить врага в прыжке или при контакте ударами лап, а затем сцепиться с ним в смертельной хвате, используя свои более крупные зубы и когти, более сильные челюсти, нанести как можно серьезней раны, не сработала. Его когти левой лапы лишь зацепили бедро пумы вырвав только клок шерсти. Развернувшаяся пума сама перешла в атаку, мощным прыжком в бок сбила леопарда с ног, но он вовремя извернулся, не давая возможности вцепиться в себя сверху в шею. Мгновение и он на ногах, но пума уже готова и со всей яростью приподнявшись на задних лапах наносит серию мощных ударов передними лапами в голову и верхнюю часть шеи леопарду. Пытаясь или оглушить, или зацепить голову когтями прижав к земле и получит возможность вцепиться зубами в шею у основания черепа. Шерсть полетела клочьями, жуткий рев, но горному льву явно не хватило силы, рассвирепевший от боли леопард извернулся и ринулся вперед. Они схлестнулись друг с другом, сцепившись в неописуемой ярости и злобе покатились клубком, зубами и когтями разрывая тело, вырывая клочья шерсти, тут же на траве появилась кровь. Однако секунд через десять расцепились, причем леопард был отброшен сильными задними лапами горного льва. Он только успел встать на лапы как пума остервенелая в своей потрясающей скорости снова сносит его с ног, на этот раз вцепляясь в шею сбоку. Леопард в ярости извиваясь, когтями сильных лап стягивает ее под себя, вцепляясь зубами в плече. И не прекращая, изгибаясь, бить куда придется задними лапами. Снова сцепившись обезумевшие от ярости и боли коты опять перевернувшись несколько раз покатились клубком по уже основательно смятой и окровавленной траве. И снова через несколько секунд клубок расцепляется, ловкость и скорость горного льва опять позволила ему вырваться. Снова атака пумы, прыжок, удары лап, леопард в этот раз встретил ее тем же, окровавленные морды, шея, клыки, шерсть летит клочьями, жуткий рык. Боле сильный и свирепый леопард сбивает противника с ног, опят бросок хватка и безумный клубок, кувыркание, рев, кровь, шерсть вместе с комками земли и обрывками травы, все лети в стороны. Но ненадолго, горный лев вырывается как прежде и эта смертельная пляска, броски кувырки, хватки и удары повторяются опять и опять. Было очевидно, что более ловкая, быстрая и гибкая пума компенсировала этим, свою слабость зубов когтей, челюстей, относительно леопарда. Изгибаясь она задними лапами более сильнее и эффективней защищалась чем пятнистый кот. Что позволяло ей не только отклонять самые опасные хватки и укусы леопарда, но всякий раз изворачиваясь вырываться из смертоносного клубка. Минуты три или четыре они без устали в ярости и гневе терзали друг друга, метались, прыгали, сцеплялись в одну массу, и тогда в мечущемся клубке мелькало песочно-желто пятнистое, шерсть летела клочьями, а яростное рычание на мгновение затихало. С каждым разом пуме было все труднее и труднее вырваться из хватки леопарда. Становилось заметным, раны, нанесенные ей леопардом, оказывались более серьезней чем те, что оставляла она на пятнистом теле. С потерей крови уходили силы, а солнце уже палило во всю, усиливая духотой подступающую слабость к обоим бойцам. Но вот в какой-то момент они расцепились, окровавленные тяжело дыша замерли метрах в двух друг от друга, пытаясь отдышаться, и хоть немного восстановить силы. Их тяжелое дыхание сейчас прекрасно слышал Эдди, да и возможность рассмотреть тоже была неплохая. И хотя густая шерсть хорошо сдерживала кровопотери практически от любых ран, тем не менее, было хорошо видно, что пума изранена заметно серьезней. И еще немного схватки в такой динамичной форме ей явно не выдержать. Это видимо почувствовал и леопард, поэтому передышка длилась секунд тридцать не больше, и он, как и прежде, но уже не рыча и не столь активно бросился в атаку. Пума была готова, собрав последние силы, сама прыгнула вперед. Уже с рыком, их сильные тела столкнулись, затем сцепились и леопард, рухнув на спину вцепившись в горного льва когтями передних лап. Кувыркнувшись несколько раз, пума вырвалась и уже не испытывая судьбу бросилась к тому самому дереву, что росло в центре пустоши. Но не таким был ее противник, разгоряченный напряженной дракой, озлобленный болью от полученных многочисленных ран, он не секунды не сомневаясь бросился вдогонку. И хотя пума в скорости бега уступала только гепарду, расстояние между ними было слишком маленьким и уже на третьем прыжке леопард догнал ее. Горный лев вовремя остановился и развернулся, попытка отбиться от леопарда лапами, не сработала. Они снова сцепились, завертелись, взрыхляя землю вырывая себе клочья шерсти, упав набок замерли, не расцепляя хватки передних лап и челюст