ебольшие выступу внизу на защитном стекле с некоторым усилием поднял его вверх освобождая Эдди. В следующее мгновение он также быстро открыл клетки Влада и Вани. Сопя от волнения и напряжения, но не говоря ни слова Орангутанг, а за ним и Медведь кинулись в коридор и дальше к лестнице, ведущей вверх на следующий этаж. Эдди Ваня и Влад в полном изумлении и волнении покосившись на труп человека поняли, что лучше им больше не оставаться здесь, поспешили за этой троицей. Там их уже ждал большой павиан, который правда сам не решался ворваться к следующим клеткам. Так как в это мгновение всю экспериментальную станцию огласила дикая сирена, сообщающая о нарушении безопасности. Этот вой смешался с криками и бранью человека, затем еще одного. За дверью раздался выстрел, павиан с воплем отскочил от разбившегося пулей стекла. В это время стервенея от ярости появился медведь, сирена, его жуткий рев, выстрелы, звон стекол и треск ломающихся дверей все смешалось в одно целое. Медведь, а за ним орангутанг и павиан, не думая, что их могут застрелить буквально влетели на третий этаж, человек успел выстрелить еще только один раз, прежде чем медвежья лапа буквально размножила ему голову. Пуля лишь пробила медведю левую лапу не зацепив кости, и только придала ему еще больше ярости. Освободив еще троих под опытных, шимпанзе, барибала и ягуара они все уж в вдевятером кинулись к выходу. Впопыхах и всеобщей суматохе никто и не обратил внимания как Шимпанзе что-то шепнув на ухо орангутангу уже вмести с ним проскользнули в еще одну на этот раз открытую дверь, ведущую в дополнительное помещение. Буквально мгновение спустя они появились с еще тремя подопытными, двое из которых также были Шимпанзе третий большой павиан. Медведи уже доламывали последнюю дверь, ведущую во двор на улицу, на свободу. Увлеченные и пылающие от ярости они едва не поплатились своей новой жизни. Несмотря на ограниченное число охраны внутри, снаружи тем не менее охрана уже была в полном вооружение. По периметру пятиметрового забора, увенчанного еще рядом колючей проволоки, стояли три десятиметровых смотровых вышек. На них то и располагалась главная оборона всей базы. За большими прожекторами находилось два охранника вооруженные серьезным пулеметом и парочкой автоматов. По двору носились штук шесть огромных охранных псов, своим лаем порой, заглушая сирену. Именно эти пулеметчики не давали высунуться в буквальном смысли озверевших Медведей и всем другим также. Гризли ревел от ярости и беспомощности оглядывая все вокруг в поисках другого выхода. В этот самый момент дрожа от волнения и злости последние из освобожденных Шимпанзе схватив третьего своего собрата потащили его назад к тому помещению откуда минуту назад сами появились. Павиан находившийся с ними видимо понял, что они затевают также поспешил туда. Наступила какая-то зловещая передышка, словно временное затишье, хотя и сирена, и лай собак не смолкали не на секунду, затишье перед очередной атакой, боем, прорывом. Эти пять или семь минут бездействия и ожидания, казалось, тянулись исключительно медленно. Эти зловещие мгновения разразили оглушительные выстрелы крики и вопли людей и визг обезьян. Ловкие Шимпанзе и неудержимые Павианы быстро сообразили, что вырваться во двор можно через окна из того крыла где их держали. Что собаки, что люди, увлеченные центральным выходом, не успели вовремя сообразить как пять быстрых шустрых а главное физически сильных и хорошо вооруженных обезьян уже скакали по их вышкам. Их было пять и только на одной вышки один из охранников успел вскинуть автомат и выстрелить, прежде чем, хоть и смертельно раненный Шимпанзе напоследок вцепился ему в горло скинув с вышки. Остальные были сброшены еще раньше, и хотя десятиметровой высоты было мало чтобы они разбились насмерть, тем не менее, прежде чем прийти в себя от падения и подняться на ноги они уже были атакованы обезьянами. Собаки было бросились на помощь людям, однако вырвавшиеся во двор медведи отвлекли их. И тут началась свирепая пляска, рассвирепевшие собаки пользуясь своей природной быстротой, относительно, Медведей по очереди подскакивали сзади со всей злостью хватая косолапых, то за зад то за икры пятки или бока. Шерсть полетела клочьями, от рева медведей особенно Гризли казалось повылетают стекла. Что Гризли что Барибал вертелись как волчок в ярости и беспомощности пытались схватить своих мучителей. Но собаки были быстрее и неумолимей и всякий раз вовремя отскакивали в то время как другой из псов в очередной раз пробовал на вкус окорок медведя. Только грозный рев тигра, а за ним еще более мощный рев льва привел в чувства слишком увлекшихся псов. Появление во дворе двух больших кошек в мгновение лишил их отваги и хоть и без визга, но с поджатыми хвостами они отскочили далеко в сторону пытаясь укрыться за стенами того самого крыла откуда выскочили обезьяны. Гризли униженный и покусанный хотел их догнать, но чувство разума взяло верх над яростью. Прекрасно понимая, что раз уж удалось вырваться из стен нужно продолжать дальше, бежать за забор на свободу, так как наверняка сюда уже мчится подкрепление хорошо вооруженных людей. И чтобы не допустить утечки информации в виде бежавших живых доказательств их опытов, они непременно перестреляют всех.