— Нарния? Да нет, вроде… Всю жизнь тут живу, не упомню, чтоб Маму Нарнией звали.
Вот так, случайно Гарри с Рихардом и узнали, что этот мир, населенный говорящими зверями, зовется Мамой. Посмотрев на удивленного Гарри, Рихард смущенно пробормотал:
— Ну, если подумать, то логично, да? Назвали же люди планету Землей, так почему бы не быть ещё и Маме?
Гарри подумал и озадачился:
— Ну и как жители здешнего мира называются?
— Имеешь в виду землян? — догадался Рихард. И тоже задумался. — Маммяне?
Гарри повторил и захохотал. Рихард фыркнул. Спустя секунду они хохотали вместе. Видимо, их общее веселье послужило толчком к смене декораций, потому что наши ребята наконец дошли до первого поселения на их пути. Городок был маленьким и очень живописным: желтая дорожка проложила широкую улицу меж сильно разбросанных домов, что любопытно, строения были очень разными, было видно, что ставили их не по единой схеме, а строго индивидуально. Здесь не было двух одинаковых домов, архитектура их была отлична не только в постройке, но и в окнах, дверях, крылечках, крышах…
Поплутав и не найдя ничего похожего на трактир или закусочную, Рихард обратился к одному из жителей:
— Простите, не подскажете, где тут гостиница?
— А чего хотите: отдохнуть или перекусить? — спросил в ответ мужичок в простых добротных одежках.
На всякий случай решили пока перекусить, не зная местных порядков. Услышав, что путники голодны, их тут же пригласили во двор, провели в беседку и буквально завалили всевозможной снедью. Причем подали и такие горячие блюда, как суп и жаркое с гарниром. Толстые ломти хлеба и кувшин с молоком довершили картину щедрого стола.
Покидали городок с ощущением полного обалдения. И было отчего: накормили всех, включая сову и собаку, при этом не взяв с них ни копейки — ни пенса, кната и пфеннига. Отойдя от изумления и от города на пару километров, Гарри вопросительно глянул на Рихарда.
— Сэр, а мы где-нибудь остановимся?
— Остановимся, но сначала хотелось бы получше разобраться в порядках и правилах. Так, Гарри, твердо помним наказ самого первого медведя — замки обходим стороной. Если окажемся пленниками помещика, то помощи нам ждать неоткуда и не от кого.
Гарри согласно кивнул и они продолжили путь. Некоторое время спустя путники заметили, что в холмах параллельно им движется весьма необычная троица, состоящая из черно-белого кота и двух собак — золотистого ретривера и маленькой белой дворняжки. Их появление очень обрадовало Рекса, и вскоре собаки и кот присоединились к ним, увеличив отряд.
***
На очередном привале Мозер обратил более пристальное внимание на новых спутников. Самым здоровым из всей троицы выглядел кот, собаки же вызывали опасение: ретривер казался контуженным — скованные движения, безэмоционально застывшая морда, и взгляд как у волка, обращенный куда-то внутрь.
Белая дворняжка, напротив, казалась возбужденной, излишне суетливой. Всё в ней было в движении: глаза, уши, нос, поза… Ляжет ли, сядет, а глазами туда-сюда стреляет, ушами прядает, как нервный арабский скакун, носом непрерывно вертит — внюхивается, внюхивается, внюхивается, всё время внюхивается в окружающие запахи, будто находится в постоянном поиске чего-то очень важного.
А ретривер лег и как умер — застыл неподвижно. Морда кирпичом и глаза в никуда. Жуткое зрелище. Рихард аж передернулся и даже, к стыду сказать, пошарил взглядом по земле в поисках булыжника — руки чесались прогнать ненормальных псов. Но помешал Рекс, он, в отличие от Мозера, был очень расположен к четвероногим спутникам: лизал морду безучастному ретриверу, тянулся к маленькой собачке и приветливо вилял хвостом коту. Кот пристроился на ветке дерева аккурат над собаками, словно наблюдающий, следил и за ними и за людьми, присевшими у придорожных кустиков на перекус.
Нарезав хлеб, сало и сыр, Рихард передал Гарри его порцию и с сомнением глянул на приблудников, застряв перед дилеммой: кормить — не кормить? В зеленых глазах кота появилось ехидное выражение, а мордочкой он как будто улыбнулся — в некоторых случаях кошки так умеют, чем изрядно смутил Рихарда. Испытывая легкую досаду, он обратился к коту: