— Товар-то хоть легальный? — припер Рихард негодяя к стенке новым словом.
— Чего? — перетрусил тот. — Какой товар, зачем легавный? И не легавный он вовсе! Всё по закону, мы тока немых птах на отлов берем, вы чего?!
В общем, непонятно, что он понял, понес такую ахинею, что хоть стой и записывай. Пока Рихард умучивал орнитолога допросом, Гарри с Рексом и Буклей рассматривал птиц, отмечая их крупные размеры, странную окраску и умные глаза. Букля опять прикипела к черной сове, а Рекс пытался сообразить, что же в этих птицах не так? Его смущал запах, идущий от них, и он не знал, как поведать об этом Ричи.
Положение спас Маэстро. Устав ждать, кот просочился во двор, пошнырял вокруг, послушал допрос, учиненный Мозером, подошел к Гарри, поглазел на птиц, понюхал, и вдруг ка-ак заблажил:
— Да чтоб меня валенком! Спасите!!! Это ж люди, превращенные во птиц!
Чего, где, кто, когда? Поднялась суматоха. Рихард припер барона к стене, на кончике палочки Гарри снова засияло готовое сорваться заклинание, Рекс злобно залаял. Горе-орнитолог, видя звездочку на кончике волшебной палочки, очень захотел жить и страстно запел о противоядии, которое хранится в подвале за последним бочонком орехового темного, и если господа позволят…
Господа позволили. Посланный в подвал слуга вернулся с пыльной бутылочкой темного стекла. Из барона выдушили рецепт, развели сколько-то грамм в литре колодезной воды, разлили по блюдечкам и дали птичкам.
Гарри едва не ушел в штопор, когда из черной совы перед ними материализовался мрачный и злющий профессор Снейп собственной носатой персоной.
След Полины
Первое, что сделал разобиженный Снейп, это зафигачил в барона фиолетовую молнию — невербально и беспалочково, так обиделся. И мстительно улыбнулся, когда на месте толстяка возник пузатый каплун. Мозер невольно посочувствовал дураку, чисто из мужской солидарности. Лично он никому не пожелал бы попасться под горячую руку разозленного колдуна, который из мести превращает врагов в кастрированных петухов.
Лучше бы он этим и ограничился, но это ж Северус… Развернувшись и выцелив глазами Гарри, он некрасиво побурел, набрал в грудь воздуху и яростно зарычал:
— Мистер Поттер, почему вы живы? И как вы посмели удрать из Хогвартса, вы, маленький, ничтожный заср…
Дорычать ему не дали. Букля нехорошо прищурилась, видя, что этот взрослый идиот никак не перевоспитывается, и решила взять дело под свой контроль — сдавленно квохтнув, подняла правую лапу, сжала её в кулак и громко щелкнула клювом. Грохнул гром, сверкнула ещё одна молния, вонзившаяся в грудь вредному зельевару, отчего тот превратился в хомячка. В черненького.
Гарри потрясенно икнул, квадратными глазами взирая на учиненное Буклей безобразие. Мозер задумчиво кивнул своим мыслям, кое-что поняв, и уточнил у мальчика:
— Это профессор Снейп?
Гарри, вздрогнув, дикими глазами посмотрел на Рихарда и, спохватившись, закивал. Полицейский сощурился, обдал хомяка тонной презрения и вежливо попросил сову:
— Дорогая Букля, пусть он остается зверушкой до тех пор, пока не извинится. Искренне, хорошенько раскаявшись.
Букля с сомнением глянула на Снейпа и изобразила некое пожатие плечом, мол, поглядим… Хомяк же сидел соляным пучеглазым камушком и время от времени осторожно щупал себя лапками, никак не могучи поверить в то, что ЭТО произошло с ним, великолепным и несравненным Северусом Снейпом.
Так как барон был лишен дара речи, пришлось расспросить слуг и домочадцев. Ну те, люди маленькие и жестко ограниченные в своих правах, только рады были выговориться добрым господам.
Человек в черных пропыленных одеждах постучался в ворота замка два дня тому назад. Уставший вусмерть, худой и с очень плохим настроением. Во время трапезы ворчал и ерничал по поводу странного дикого мира, всласть проклинал какого-то длиннобородого мудрого старца, разделывал во всех подробностях неубитого василиска, а напившись, пустил скупую слезу за упокой некоего Гарри Поттера, за которым и был отправлен сюда безутешным добрым дедушкой. Видите ли, первокурсница по имени Джинни Уизли сообщила всем, что Гарри Поттер проглочен монстром — Чудовищем Слизерина.
Весь этот пьяный бред барон терпеливо выслушал, поджидая удобного момента, чтобы подлить Оборотный напиток гостю в стакан. А когда того развезло и он перестал подозрительно принюхиваться к содержимому кувшинов и бокалов, барон рискнул капнуть заветного зельица.