— Ус-с-спокойс-ссся… — прошипел василиск.
— Как? — Гарри вскинул горестные глаза. — Как мне успокоиться, если меня второй год кряду толкают в полную жопу?
— Выбирай выражжжения, с-сосунок! — приструнил его василиск. Гарри угрюмо отвернулся, остро переживая разгорающуюся вновь обиду. Потому что всё уже опостылело! Словно кадры фильма перед его внутренним взором замелькали картинки событий последних двух лет в Хогвартсе: цербер, запертый в запретном коридоре на третьем этаже и наказ директора не приближаться к этому коридору, а ведь запреты же не так делают! Мантия-невидимка, которую отец кому-то одолжил перед самой смертью, вместо того, чтобы спасаться и спасать свою семью. Дракон, которого зачем-то пришлось переть на самую высокую башню, вместо того, чтоб передать его драконологам на опушке леса за хижиной Хагрида. Интересно, почему сам Хагрид не мог отнести дракона в башню? МакГонагалл, равнодушно отмахнувшаяся от заявления трех детей о том, что философский камень собираются украсть. Мертвый единорог в Запретном лесу и Волан-де-Морт, склонившийся к ране на шее. Серебряная кровь, стекающая с невидимого лица…
Но хуже всего было воспоминание о Квиррелле. Гарри всхлипнул и съежился, спрятав лицо в коленях. Профессор Квиррелл… Как он умирал! Горел заживо. Гарри и сейчас помнил красные волдыри на лице и руках профессора, до сих пор слышал его предсмертный крик, полный боли и ужаса. Было очень больно помнить это, сознавать, что стал убийцей. Что бы там ни пел Дамблдор, а Гарри знал, что профессор погиб по его вине. Обожженное лицо Квиррелла до сих пор приходило к Гарри в кошмарах, и он ничего не мог с этим поделать, это отныне стало его постоянной ношей, его крестом… Снова заныло-заболело что-то в груди, где-то слева. Там разгоралось странное, непонятное и оттого пугающее тепло. Гарри был мальчиком и не умел думать по-взрослому теми нужными словами, которые так понятны любому образованному человеку.
— Так, давай-ка с-ссюда, малец… — василиск сосредоточенно толкнул Гарри под локоть, привлекая внимание. — Вставай, иди, не то помрешь тут…
— Куда? — Гарри невольно отвлекся, удивленный словами монстра.
— Давай, двигай, — змей повернул голову, указывая направление, и Гарри увидел, что его приглашают войти в рот статуи.
— Зачем? Я не пойду… — вполне ожидаемо уперся он ногами. — Не хочу, спасибо, с меня хватит на сегодня визитов.
— Да иди! — василиск нетерпеливо пихнул мальчика в спину. — Это врата в другой мир. Он тебя исцелит, поможет в бедах и даст тебе то, чего ты хочешь больше всего на свете.
— Я семью хочу! — Гарри обнадеженно обернулся к гигантской голове.
— И семья будет. Только иди, — пообещал василиск, сам недуром продолжая подпихивать мальчишку к вратам. К счастью, с логикой у Гарри было всё в порядке, и он вовремя сообразил, что если бы его хотели съесть, то давно бы съели прямо тут, в зале, не запирая в каких-то подземных каморках. А раз так, то василиску лучше верить. Собрав волю в кулак, Гарри набрался смелости и шагнул к циклопической статуе Салазара Слизерина, но тут же остановился.
Джинни. У подножия статуи лежала Джинни Уизли, и Гарри почувствовал, как из него уходят решимость и храбрость. Снова обернувшись, он неуверенно проговорил:
— Мои друзья… Гермиона, Рон…
— У них есть семьи, — прозвучал лаконичный ответ от василиска.
— Джинни…
— Ей помогут, — к лаконичности присоединилась непреклонность.
— Букля! — Спасательный круг.
— Позови, — в голосе василиска явственно прозвучало пожатие плечами. Гарри удивленно заморгал — Буклю можно просто позвать?
Всё ещё не веря и не придя в себя от изумления, Гарри поднял правую руку на манер сокольничего, призывающего птицу. Что-то хлопнуло в глубине подземного зала, и со стороны входа показалась белая сова, летящая к нему бреющим низким лётом. Подлетев, Букля села на руку, цепко охватив её сильными лапами. Скользнула по лицу Гарри желтыми глазами и осмотрелась по сторонам, словно не совсем понимая, как она проникла в замкнутое пространство подземелий. Гарри этого, кстати, тоже не понял, но решил пока не думать об этом. Вспомнив в какой-то момент о палочке, Гарри подобрал её, посмотрел на Джинни и василиска, чувствуя, что видит их в последний раз, склонил голову, прощаясь со Стражем Врат, повернулся и шагнул в неизвестность.
Перехода он не почувствовал, просто шел куда-то во мраке, бережно придерживая у груди руку с Буклей и шагая мерно вперед. А когда вокруг него забрезжил рассеянный свет, Гарри понял, что совершил переход — свет был нездешним, каким-то неземным. Мягкий пушистый туман нежными облачками клубился окрест, скрадывая и без того нежно-пастельные оттенки окружающего мира.