— Интересно, чем он пахнет? — пробормотал Ричи, силясь унюхать хоть какой-то запах. На его вопрос ответил Рекс.
— Рогом пахнет, — пёс сосредоточенно лизнул пол, подумал и добавил: — Телёнком пахнет. Чистым.
— А почему не быком? — от неожиданности съязвил Ричи.
— Не встречал мытых быков, — возразил Рекс. — Все они воняют навозом и коровьим потом.
— Вот как. Я не знал, что существует запах коровьего пота, — продолжал ерничать Ричи на волне изумления.
— Конечно есть, — подтвердил Рекс. — И он очень сильно отличается от конского.
Хомячок Северус скромненько помалкивал на плече Рихарда, не меньше его и Гарри удивленный местными чудесами. И так же, как они, бараньими глазами уставился на внезапно заговорившего пса. Быстрее всех в себя пришел Гарри: взвизгнув, он скатился с сиденья на пол, сел перед овчаркой и принялся радостно тормошить и ласкать её.
— Ух ты, Рекс! Ты разговариваешь! Какой ты красавчик! Молодец!
— Всегда говорил, — недоуменно ответил пёс.
— Как — «всегда»? — Гарри вопросительно задрал голову на Мозера, но мальчику ответил кот:
— Он по-собачьи с вами тарахтел, вы его просто не слышали и не понимали.
— Господи… — Ричи отер взмокший лоб. — Не много ли странностей на сегодня?
— Нет, — фыркнул Маэстро. — Они только начинаются. Вы забыли, что мы покинули Дорогу Вечного Дня и теперь едем внутрь волшебного мира?
Все тут же приникли к окнам и поняли, что имел в виду кот. Живой автобус весело косолапил по живописной зеленой долине средь зеркальных окошечек маленьких озерков. Что-то привлекло внимание Гарри, и он глянул вперед — путь пересекала широкая река, первая на их памяти.
— Стой-стой. Стой! — закричал Гарри. — Куда ты прешь — моста же нет!
Но транспорту-полиморфу мосты, оказывается, не нужны были. Разогнавшись по склону, автобус ухнул прямо в середину, подняв вееры волн и брызг, и поплыл, как заправский катерок.
— Вот это да! — завопил Гарри, сраженный по самое не могу. — Я люблю этот мир! Я люблю здешние автобусы!!!
— Взаимно! — жизнерадостно и благодарно отозвался вдруг автобус. Гарри с веселым испугом схватился за спинку переднего сиденья.
— Ты тоже?! — воскликнул он. — Ты тоже разговариваешь?!
— Надеюсь, я тебя не сильно напугал? — с виноватой ноткой спросил автобус.
— Нет-нет, просто… неожиданно, — заверил полиморфа Гарри. — А у тебя есть имя? — поинтересовался он.
— Кузя! — представился автобус. — Я вызвался доставить вас, когда пришел запрос о транспорте в Зеленодольскую локацию, это мой, так сказать, район обслуживания. А если точнее, то я там живу, — скромненько уточнил Сумеречник.
— Здорово! — обрадовался Гарри и погладил спинку сиденья перед собой, надеясь, что автобус чувствует прикосновения изнутри. Так и было. Автобус отреагировал добродушным ворчанием, пересек наконец реку, выбрался на берег, потоптался на месте, стряхивая воду с колес, и чесанул дальше.
Рихард сидел, тихо офигевая от разговора Гарри с полиморфным существом, и робко спрашивал себя, хватит ли его терпения на ВСЕ чудеса и странности этого не совсем нормального мира, в котором, как выяснилось, даже машины являются не машинами и умеют говорить. Аналогичные же чувства испытывал и Северус, правда ему, как волшебнику, было куда легче, но даже и такая магия явилась ему сюрпризом, шутка ли, живой транспорт.
— Слушай… — задумался он и ткнулся усиками в щеку Ричи. — Старик-то говорил: Сумеречные кони, Сумеречный экипаж, с экипажем всё более-менее ясно, а с конями что? Где кони, какие кони?
— Ну вот он, конь, — подал голос Маэстро. — Мы в нём едем. Просто в мире Мамы не знают слова «полиморф». Это я вам так сказал.
— А сам-то ты откуда это слово знаешь? — подколол кота Северус.
— Мой человек сказал. Он любил читать мне вслух, наткнется на что-то интересное в книге и мне зачитывает, делится открытиями. Ну а я кот, мое дело — слушать и на ус наматывать, вот и запомнил, что полиморфизм — это то же, что и многообразие, многообразный, многоликий. А увидев здесь коня, на коня непохожего, сразу сообразил, как это существо называть. Правда, в массы я это слово не смог внести — кто кота послушает? Но, может быть, у вас получится?
— А как звали твоего человека? — с уважением спросил Рихард.
— Поленов Станислав Петрович, — слегка растерянно ответил Маэстро. — Домработница Агафья всегда его полным именем-отчеством величала, а фамилию проговаривала, когда пенсионные бланки подписывала за него.