— Кузя прав, — согласился Мозер. — Мы едем к своей цели и вынуждены пересекать ради неё опасные места, вот и всё.
Начало вечереть и за окнами потемнело, чему Гарри безмерно удивился, он-то привык к вечному дню, привык засыпать при свете дня по велению организма, который «помнил» смены дня и ночи, и никак не ожидал увидеть настоящий закат. А между тем темень снаружи стала гуще, и Кузя «включил» освещение: от глаз-фар в темноту вырвались два слепяще-белых луча, прожекторами прочертившие тьму, а в салоне под потолком загорелись снопы голубых и желтых огоньков, мягко осветившие ряды сидений и пассажиров.
— Вот это да, Кузя, да ты полон сюрпризов! — восхитился Гарри. — Свет-то откуда? Или ты электрический скат?
— Наверное, — согласился Кузя. — При случае самозащиты могу хорошенько ударить током.
— Слушайте, — встрял Северус. — Мы уже целый день едем. Мы когда-нибудь доберемся? И вообще, что там старик говорил насчет Коридора Безвременья? Я никаких коридоров не заметил.
— А мы его уже проехали, — жизнерадостно ответил Кузя. — Ещё утром, когда Рекс заговорил. Помните, нам путь ещё река преградила?
— Да! — подхватил Гарри. — Первая река на нашем пути!
Проехав ещё несколько километров, Кузя вдруг замедлился и остановился. Было что-то странное в этой остановке, какой-то озабоченностью веяло от неё.
— Н-да, простите, непредвиденный случай, ребята, придется постоять тут ночь.
— А почему, Кузя? Что случилось? — спросил Гарри.
— Бродячий лес впереди. Соваться в него ночью — гиблое дело.
Гарри и Ричи приникли к переднему окну — в свете фар впереди чернела стена строевого леса. Даже отсюда было видно, что деревья стоят прямо на дороге, подобно спруту разбросав плети корней. По спине пассажиров пробежал холодок, и самому тупому ёжику ясно, что соваться в этот лесной массив посреди ночи — прямое самоубийство.
Хочешь не хочешь, а ночь пришлось провести в салоне автобуса-полиморфа. Но никто не жаловался, все понимали, что непредвиденные обстоятельства на то и обстоятельства, чтобы случаться неожиданно и не в том месте. А с другой стороны, сиденья были мягкие, в салоне — тепло, и ночь наши герои провели вполне комфортно, не забыв перед сном перекусить из дорожных запасов.
Зато наутро закончились все проблемы. Лес ушел, путь был открыт, и Кузя с новыми силами заколесил вперед. А через час они достигли цели. Въехав на взгорок, Кузя застопорил круглые лапы и качнул мордой кабины вправо.
— Вот он — дом Воронцовых.
Гарри, Ричи с Северусом на плече, собаки и кот высыпали наружу и с любопытством осмотрелись — широкий луг отделял дом от дороги, и в траве неприхотливо змеилась тропинка, по которой и направились наши путешественники.
Дом, окруженный садом, кусты сирени и цветники. Гарри заробел вдруг и взял за руку Ричи, раздираемый противоречиями: неужели путешествие подошло к концу и сейчас всё закончится? Ричи понимающе сжал ладошку Гарри, вместе прошли последние метры и встали у калитки.
Двое детей удивленно обернулись и уставились на пришельцев. Белкин, виляя хвостом, кинулся к девочке, ткнулся ей в ноги и тут же с разочарованным ворчанием отпрянул назад. Оглядел детей повнимательней — мальчика лет тринадцати и девочку лет шести — и угрюмо отвернулся, здесь не было его хозяйки, девочки по имени Полина. Повесив морду, уши и хвост, Белкин понуро поплелся через луг к дороге. За ним, помедлив, двинулись Дженни и Маэстро.
Рихард и Гарри растерянно смотрели вслед троице. Вот те раз… Неужели придется идти дальше?
Мальчик, что-то поняв, бросился за дом и вскоре вернулся в сопровождении невысокой молодой женщины. Вытирая руки о фартук, она бросила на Рихарда и Гарри вопросительный взгляд, подошла и встала рядом. Посмотрела туда, куда смотрели гости, и весело удивилась:
— Ух ты, совсем как герои повести «Невероятное путешествие».
Рекс, стоявший рядом с Мозером, недоуменно гавкнул. Ретривер и белый пёсик обернулись, встали боком и бросили прощальный взгляд на друзей, и тут женщина увидела морду маленькой собачки.
— Белкин… — прошептала изумленно, и сорвалась в крик: — Белкин!
В следующий миг белый пёсик превратился в летящее пушечное ядро — бежал так быстро, что казалось, лапами вообще земли не касался. Подлетев и ткнувшись в ноги, Белкин ошалело завизжал и исполнил такой сумасшедший собачий танец, на который способны только такие верные собаки. Полина, упав на колени, смеясь и плача, пыталась поймать этот живой комок ртути, поймать и схватить, чтобы тут же отпихнуть отчаянно лающую морду с невообразимо мокрым языком… Снова схватить, прижать, отпустить. Белкин визжал так, что казалось — сердце не выдержит и остановится. Особенно, когда он стал кашлять и чихать через каждый гавк. Что скоро и подтвердилось — судорога совсем сдавила собачье горло, и Белкин начал хрипеть и давиться кашлем.