Остановившись в рощице, Гарри с любопытством оглядел веточку невысокого деревца, ожидая увидеть какое-то иномирное растение. Но к его изумлению, это оказался всего лишь куст лещины, вполне земной, усыпанный крупными орехами, известными как фундук. Вздохнув, Гарри посмотрел вокруг, окидывая лесок более широким кругозором.
Лес был нежным. Так, во всяком случае, представлялось из-за теплых оттенков зеленой листвы и трав. Пушистые темно-зеленые и голубые елочки, рыжие сосенки, сочные пихты и лиственницы в окружении кустарников. Трепетно-тонкие осины и стройные, очень нарядные березки замерли вокруг кудрявых и коренастых дубков. Совершенно непроизвольно перехватило дыхание — Гарри сроду не видел такого красивого леса, он даже не предполагал, что деревья вообще можно обозначить таким словом.
Букля настороженно повернула голову, к чему-то прислушиваясь, и Гарри напрягся, до рези в глазах вглядываясь в ту сторону, куда уставилась сова. Что там? Кто там? Троп не было, но и бурелома тоже нет, так что Гарри двинулся прямо по траве в мягкий сумрак между душистыми елочками. Идя сквозь пушисто-колючий полумрак и вдыхая полной грудью густой ельный дух, Гарри вскоре услышал голоса. Пройдя ещё немного, он начал различать и отдельные слова.
— Ошибка… Как ты так могла ошибиться, цилинь?
— Ну в молодости он был действительно честен и полон благородства.
— Так, что-то я не пойму… Будущее изменилось?
— Да, госпожа. Будущее изменилось, потому что ребёнок ушел.
Не утерпев, Гарри заторопился обогнуть препятствие — большую разлапистую ель — и вышел на поляну с каменным замшелым колодцем посередине. Стоявшие возле колодца женщина и странное животное дружно обернулись к пришельцу.
Гарри смущенно затормозил, разглядев животное, оно имело весьма неописуемый облик. Издали оно казалось легкой безрогой газелью, но вблизи её шкура оказалась чешуйчатой, как у дракона или панголина. На голове множество шишек-наростов самых разных размеров, уши-не-уши мимикрировали под рога, а из нижней челюсти до самой земли свисали два тонких уса, что придавало животному отдаленное сходство с китайским драконом.
Но Гарри больше поразили глаза зверя. Ясные, чистые, очень большие, они смотрели на мальчика с мягким интересом и бесконечной добротой. Цилинь, а это была она, приветливо качнула головой и отступила на полшага назад в приглашающем жесте, который Гарри отлично понял. Осмелев, он ссадил Буклю на ближайшую ветвь и подошел поближе к колодцу, с вежливым вниманием вглядываясь в лица цилиня и девушки. Последняя выглядела как лесная фея — милого роста, с прекрасным чистым ликом, русые волосы струились водопадом по спине до пояса. На ней было простое белое платье и серый плащ-накидка, скрепленный у горла серебряной веточкой-застежкой.
Девушка была занята — смотрела в колодец и грустила. Гарри обычно чутко относился к чужому горю и поэтому встревожился, видя тихую скорбь лесной красавицы.
— Что-то случилось, мисс? — осторожно обратился он к ней.
Девушка печально взглянула на Гарри.
— Ещё не случилось, но когда-то произойдет, — произнесла она загадочную фразу. Ничего не поняв, Гарри приблизился и заглянул в колодец.
Звуков не было, но картинка предстала ясно и полно. Какое-то помещение, похожее на подвал, в центре его стоял стул, на стуле под прицелом пистолета сидела женщина. Сбоку за штакетником полз раненый мужчина, с другой стороны в то же помещение пробиралась встрепанная, покрытая пылью собака. Безумец, стоявший перед женщиной, первым услышал собаку и нацелился в неё. Раненый мужчина с последними силами вскочил и отвлек на себя внимание убийцы и тот, развернувшись, выстрелил ему прямо в сердце.
Гарри недоуменно глянул на девушку — чью смерть показало водное зеркало? Она молча покачала головой и кивнула — смотри.
Гарри снова опустил взгляд в колодец, и тут у него перехватило дыхание, ибо дальнейшее не поддавалось никакому объяснению. Безумный убийца целился в собаку. Крупная остроухая овчарка стояла над убитым, положив лапу ему на горло, и неотрывно смотрела в глаза убийце. Смотрела молча, с каким-то отчаянным недоумением, вся поза собаки, её вытянутая вперед голова, страдающая морда выражала один сплошной вопрос: «что ты наделал?» И так выразителен был её взгляд, что убийца не выдержал — поднес пистолет к своему собственному виску и застрелился.