Ричи тоже обратил внимание на зверя и кивнул на него:
— Кто это такой?
— Цилинь.
— Хм, не слышал… Что-то из китайской мифологии? Кстати, что это за место? — воспользовался он моментом. Дева улыбнулась.
— Нейтральные земли. Прихожая. Холл, если угодно. Комнаты там, — девушка повела рукой по воздуху. — Планеты-галактики видел?
— Да, — напружинился Рихард.
— Вот там и находятся обитаемые миры. Вам с Рексом останется выбрать себе дом по душе.
— Послушайте, какие миры? — взмолился Рихард. — Нельзя ли попроще? Желательно, обратно в Вену…
— Нельзя… — вздохнула дева. — Тебя вернули к жизни волшебством, как раз тем способом, которое простые люди нипочем не объяснят. Твое тело заменено и уже в морге, воскрешение недопустимо, да и мне придется объяснятся с Небесной канцелярией, тонну бумаг перелопачивать, а это такая волокита…
Из всего этого вороха информации Рихард однако вычленил одно.
— Волшебством? А это, простите, как понимать?
Девушка и цилинь весьма выразительно переглянулись, мол, видишь, как трудно с ними, с простыми людьми. Потом цилинь посмотрела на Мозера и… заговорила, введя того почти что в кататонию.
— Вы упомянули китайскую мифологию? Так вот, вы почти правы, я — мифическое существо и обитаю в волшебном мире, в тайну которого посвятили, наконец, и вас. Пожалуйста, будьте добры и отнеситесь к нашему доверию с должным пониманием.
Рихард незаметно ущипнул себя за бедро. Боль от щипка подсказала ему, что он не спит. В связи с чем где-то в глубине души зародился комок истерики, который пришлось подавить — ну не время для этого! Кое-как собравшись, он с усилием спросил, следя за тем, чтобы голос не слишком дрожал:
— Что мне теперь делать?
— Для начала познакомимся с Гарри, — предложила дева.
Темноволосый, тонкокостный, какой-то очень хрупкий ребёнок в беззащитных очках, за стеклышками которых блестели зеленые влажные глаза. На плече — школьная сумка на широкой лямке, одет в драные джинсы и растянутый старый свитер. Кроссовки на ногах просили уже не каши, а откровенно умоляли о помойке. Беспризорник что ли? Вот не было печали…
Рихард и Гарри напряженно рассматривали друг друга, пока до них не дошла странная фраза леди Судьбы:
— Вы с Гарри из разных времен. Рихард, Гарри для тебя из прошлого, а ты для него из будущего. Поэтому вам придется совершить совместное путешествие, чтобы остаться вместе в одном нынешнем времени. Тот мир, куда вы пойдете вдвоем, станет вашим домом. Постарайтесь не разлучаться в пути.
Э? Гарри и Рихард растерянно переглянулись — совместное путешествие? Э-э-э… куда-то они должны пойти вдвоем? В смысле — найти общий дом? А нас вы спросили???
Рекс, косясь издали на мальчика, элегически нюхал цветочек, дожидаясь, когда ему разрешат подойти для знакомства. Кто-то негромко угукнул сверху. Рекс поднял голову и встретился с желтыми глазами ослепительно-белой птицы. Она сидела на ветке дерева и с интересом смотрела на пса. Ух ты, сова?! Хвост Рекса заинтересованно вильнул — сколько ещё интересных знакомств ожидают его в этом мире?
И уходила безвозвратно боль из сердца Гарри при виде живых полицейского и его верного пса, которых мальчик успел полюбить за те короткие мгновения, промелькнувшие в кладези водного Зеркала.
***
В путь отправили прямо тут же, без долгих реверансов. Не дав ни поесть, ни попить, ни в путь-дорогу собраться. Ну да мужчина с мальчиком не девушки, чтобы попридержаться у зеркала носик припудрить… Подтянули пояса, вдохнули оптимизма и пошагали. Благо, что до тракта проводили: вывели из леса, привели на обочину, показали, куда идти, и распрощались.
Дорога радовала веселенькой желтенькой расцветкой, неприхотливой змейкой вьющейся в высокой траве. Не грунтовка, ни гравийная, ни асфальтовая, просто тропка-торенка, проторенная чьими-то ногами. Следов колес не было как факт, что слегка обескураживало Рихарда, привыкшего колесить по необъятной Вене на своей бессменной «Альфа-Ромео».
Кроме этого, Мозера немного смущало то, что он так и не спросил лесную деву, как называется данное место, — было очень неуютно идти куда-то наобум без знания географии местности. Ещё настораживало странное полиглотство, которое позволяло немцу понимать британца и наоборот. Ведь ребёнок вряд ли учил немецкий, да ещё и так, чтобы понимать особое австрийское наречие со многими его нюансами и фонетикой. Сам Рихард английский понимал на уровне школьной программы иностранного языка, немного знал русский и словацкий.