Передо мною... горилла."
12
Филлис и Джинн одновременно подняли склоненные над рукописью головы и долго в молчании смотрели друг на друга.
– Потрясающая мистификация! – проговорил, наконец, Джинн, пытаясь беспечно рассмеяться.
Но Филлис оставалась в задумчивости. Некоторые отрывки странного рассказа взволновали ее – она уловила в них искренние нотки. Об этом она и сообщила своему другу. Но он возразил:
– Это доказывает лишь одно: поэты есть повсюду, во всех уголках вселенной. И шутники тоже.
Филлис снова задумалась. Возражение не казалось ей убедительным. И все же она была вынуждена, вздохнув, согласиться:
– Ты прав, Джинн. Я тоже так думаю. Разумные люди? Люди, наделенные мудростью? Люди, обладающие душой, умеющие мыслить? Нет, это невозможно: тут автор перешел все границы. А жаль, право, жаль!
– Совершенно с тобой согласен, – откликнулся Джинн. – Однако нам пора возвращаться.
Он полностью распустил парус, подставив всю его поверхность световым потокам трех солнц. Затем он начал передвигать многочисленные рычажки управления, ловко пользуясь всеми четырьмя руками, а Филлис энергично потрясла волосатыми ушами, чтобы отогнать последнюю тень сомнения, вынула пудреницу и, поскольку, порт был уже близок, легкой розовой пуховкой припудрила свою очаровательную мордочку самки-шимпанзе.