Серебряный сидел с нахмуренными бровями, со строгим выражением лица. Он делал вид, что внимательно рассматривает голограммы данных с приборов, но на самом деле учёный самец думал и размышлял о другом. Однако в течение дня постепенно переключился на рабочие дела и задачи, мало-помалу расслабился, на душе стало намного спокойнее и даже захотелось посмеяться над всей этой абсолютно дурацкой, трагикомичной ситуацией.
«Ладно, будем жить дальше! Постепенно всё пройдёт и наладится», — усмехнувшись, уверил себя Серебряный.
Дома Лава организовала семейный ужин. Задала программу роботу-повару и спокойно уселась поджидать главу семейства.
А время шло день за днём. И вот, наконец-то, все раны от страсти Лавы затянулись на теле Серебряного. Он вновь почувствовал себя уверенно. Самка благоразумно не лезла к супругу в эту пору, чем заслужила полное прощение. Нет, она не превратилась в скромную ромашку, а просто затаилась и ждала, стараясь лишний раз любимого не раздражать. Всё равно, рано или поздно она получит его снова.
***
Стояла тихая ясная ночь. На тёмном бархате небес сияли мириады звёзд далёких миров. Призрачное мерцание двух лун мягко струилось с высот и заливало всё вокруг таинственным зеленоватым светом. Серебряный лежал с закрытыми глазами, но не спал и медленно плыл по волнам своей памяти, самозабвенно предаваясь светлым грёзам о потерянной любви. Сельва всегда жила в его сердце. Самец нехотя очнулся от мечтаний. Теперь рядом не она, другая, нелюбимая, с которой пришлось связать свою судьбу. Охотница стала его избранницей, и он в ответе за неё перед самим собой. И Серебряный решил дать первый урок близости Лаве по-своему.
— Лава, хочешь, я научу тебя искусству любви? — тихонько мурлыкнул супруг. — Ты знаешь что-нибудь об этом? Я открою тебе все тайны утончённой нежности.
От неожиданности самка замерла, страшась неловким словом или действием спугнуть его внезапное доверие.
И прежде чем ответила или спросила, любимый приподнял её легко, как пёрышко, и сплетёнными телами они перекатились по просторной постели. Волна безудержной дрожи сотрясла самку. Неужели это Серебряный так нежно и властно сжимает её в объятиях? Никогда, никогда она уже не сможет жить без него, без его нежности, без его ласки, просто сойдёт с ума, не выдержит, не получая этого снова и снова… О, как же она обожает эти милые тёмные пятнышки на его мускулистых плечах, на его широкой груди, на его крепких ягодицах. Лава с трепетом ощущала эти тонкие сильные пальцы на своей спине, везде, везде, что могли быть очень мягкими и дразнящими, ловкими и настойчивыми. Она знала его всего и любила, любила бесконечно, без памяти…
Самец наклонился, обдавая тёплым порывистым дыханием, и со всё нарастающей страстью стал ласкать лицо подруге длинным влажным языком. Накрывая собой, он то тёрся стройным торсом и упругим животом о её горячую плоть, то неожиданно отстранялся.
Словно в бреду, Лава шептала:
— Любимый, не оставляй меня, только не оставляй меня, прошу… я умру без тебя…
И снова тянулась к нему, не отпускала, цеплялась, боялась его потерять. Лишь бы только вновь почувствовать его всего на себе… О, как же это было невероятно прекрасно! Но коварный искуситель легко улавливал напряжение и не давал разгореться порывам самки в полной мере. Всякий раз отстраняясь, дразнил красивым гибким телом и слегка покусывал ей шею, вызывая жалобные вздохи нетерпения.
Он сводил её с ума этими жаркими руками. Они скользили везде, проникали и поднимали в груди мучительно-сладостное волнение, которое плавно стекало и замирало в самом низу живота, вызывая блаженную истому. Самка выгибалась навстречу этим волнующим бесчисленным прикосновениям, и возлюбленный, чутко угадывая желания и повинуясь им, спускался вдоль её тела вниз, до самых потаённых мест. С мягкой настойчивостью там прикасаясь, вырывал у подруги протяжные стоны и доводил до исступления. Ей хотелось избежать этой острой сладкой пытки, но она тут же снова и снова доверялась его искусному языку. Лава вся раскрылась перед любимым, расцвела, как прелестный цветок, купаясь в реке удовольствия и невыразимого счастья от его умелых действий.