Насчет «всего цивилизованного мира» он, конечно, чуточку подзагнул. Его не только ругали в газетах - француз Детье, директор Константинопольского исторического музея, узнав о контрабандно вывезенном Шлиманом из Турции том самом метопе с Гелиосом, призывал турецкое правительство аннулировать лицензию Шлимана на раскопки, а самого его выслать из Турции к чертовой матери.
И эту историю Шлиману как-то удалось замять. Он тем временем наткнулся на мощеную дорогу - и, по своей милой привычке безудержно фантазировать, решил, что это та самая дорога, которая, по Гомеру, ведет к главным троянским укреплениям. И чтобы расчистить дорогу целиком, приказал снести мешавшие ему остатки дома - не менее древнего, чем дорога. Вообще, так он и работал: стремясь к «угаданной» им Трое, безжалостно крушил все древности, что этому мешали…
Тем временем над ним сгущались тучи. Калверт разорвал со Шлиманом всякие отношения. Турецкое правительство и в самом деле стало подумывать, что лицензию у Шлимана пора бы отобрать, пока он не разворотил все, что еще осталось…
Клад Приама
И тут-то на весь мир, без преувеличений, бабахнула оглушительная сенсация: Шлиман откопал в Трое богатейший клад царя Приама! Едва ли не девять тысяч предметов, главным образом из золота, серебра: посуда, другая утварь, драгоценное оружие! От крохотных бляшек и пуговиц, обрывков ожерелий до вещичек не в пример более солидных: например, шарообразная фляжка из чистого золота весом в четыреста граммов и при ней кубок в двести двадцать граммов. Чего там только не было… Вот сделанное Шлиманом описание содержимого одной только серебряной вазы: «Две великолепных золотых диадемы и четыре серьги тонкой работы из золота; сверху лежали пятьдесят шесть золотых сережек весьма причудливой формы и восемь тысяч семьсот пятьдесят золотых колец, просверленных призм и кубиков, золотых пуговиц и так далее; затем шли шесть золотых браслетов и на самом верху лежали оба маленьких золотых кубка». Янтарный кубок, шлемы, нечто вроде лезвий из чистейшего серебра, золотые шпильки для волос…
Глубоко ошибется тот, кто решит, что мир имел дело с очередной фантазией Шлимана, на которые он был большой мастак. Все перечисленное - и многое другое - и в самом деле существовало в реальности. Одно немаловажное уточнение: когда мир узнал о кладе, оказалось, что все эти сокровища находятся не в Турции, а уже в Греции, куда их Шлиман вывез, мягко говоря, потихонечку…
Ну, что поделать. Именно так вели себя в девятнадцатом столетии практически все «исследователи» из цивилизованных европейских стран, находившие что-то интересное в странах «отсталых». В свое время английский лорд Элджин заинтересовался плитами и статуями из афинского Парфенона. Греция тогда еще принадлежала туркам, и хитрый британец получил от султана разрешение, где дословно говорилось: «Никто не должен чинить ему препятствий, если он пожелает вывезти из Акрополя несколько каменных плит с надписями и фигурами». Размахивая этой бумагой, Элджин отправил в Лондон двести огромных ящиков с архитектурными деталями Парфенона (возвращения которых до сих пор безуспешно требует Греция)…
Так что Шлиман, не моргнув глазом, признавался: да, вывез тайком… но я ж для науки! Что могут понимать в археологических ценностях дикие турки? Нужно было, кровь из носу, вывезти сокровища в более цивилизованные места…
В выражениях он не стеснялся: «Предметы в этой закрытой для публики конюшне, каковую представляет собой турецкий музей, навеки будут потеряны для науки».
И в свое оправдание выдвигал довольно оригинальные аргументы: «Более ста фирманов выданы турецким правительством за десять лет, и во всех без исключения поставлено одно и то же условие: половину найденного сдать. До сих пор я был единственным человеком, от которого турки хоть что-то получили: я отослал семь пифосов и четыре мешка с каменными орудиями, в то время как от других они не сумели получить ничего…»
Пифос - это здоровенный глиняный кувшин для вина, масла или зерна. Иными словами, Шлиман предлагал поделить «по справедливости»: туркам - семь кувшинов, какие попадаются на каждом шагу, да четыре мешка с камнями, а все золото - ему.
Обстоятельства находки, если верить Шлиману, опять-таки напоминали классический приключенческий роман. Он подробно описывал, как увидел торчащий из стены раскопа предмет, в котором сразу опознал золото, как, опасаясь алчности диких турецких рабочих, отправил их перекусить и отдохнуть, а сам ножом старательно выковырял клад до последней бляшечки, и его молодая жена Софья сначала завернула бесценное сокровище в свою шаль и унесла в дом, а потом вывозила его в корзинках, прикрыв овощами…