Александр же, в свою очередь, шёл прямо, не оглядываясь, а только изредка посматривая на Элизабет и время от времени задавая ей какой-нибудь новый вопрос про Сферополис.
Лиззи отвечала с видимым удовольствием. Заметно было, что ей нравится и предмет беседы, и сам собеседник. Она периодически шутила, и сама же хихикала над своими шутками, чем невероятно раздражала Еву.
Судя по всему, и Александр был весь положительно расположен к Элизабет, поскольку внимательно её слушал, не оставлял без внимания ни одной её шутки, и сам, в свою очередь, весьма подробно отвечал на любые вопросы, которые девушка задавала ему о бункере и о его жизни в целом.
Ева чувствовала, как жгучая волна негодования поднимается внутри неё, и всеми силами пыталась себя успокоить. Её невероятно задевало то, что Александр, только что разговаривавший с ней у озера как с лучшим другом, откровенно раскрывающий ей свои мысли и желания, теперь с такой же охотой говорит с другой девушкой. Ева вынуждена была признать, что ревнует, хоть это и абсолютно абсурдно, беспочвенно, и права на это она не имеет. Единственное, что её успокаивало — это то, что в образе ирбиса ни одна из переживаемых эмоций не отражалась на лице. Внешне кошка оставалась абсолютно спокойной, ну, максимум, немного задумчивой.
Идти пришлось долго. Робби периодически напоминал о том, что время поджимает, а путь предстоит неблизкий. Разговоры Элизабет и Александра нервировали его ничуть не меньше, чем Еву, однако, у него, к сожалению, не было такой потрясающей возможности скрывать свои чувства. Поэтому вся ненависть к новому члену их команды более чем откровенно читалась на его таком молодом лице, даже сквозь маску. Завидев небольшую группу деревьев впереди, Робби объявил, что сейчас под ними будет устроен привал и обед. Деревья были серые, изогнутые, с огромным количеством вильчатых ветвлений, окруженные невысокой пустынной растительностью, стелющейся по земле.
— Это оазис, — пояснил Робби, скидывая свой рюкзак под одним из деревьев. — Оазис — это маленький островок растительности в пустыне. Обычно образуется около водоема, создаваемого подземными водами. Хоть всё на Земле стало серое, но некоторые вещи всё же не поменялись. Значит, где-то здесь должна быть вода.
Робби протиснулся между деревьями в поисках воды.
— Ну да, так и есть, — громко сказал он, — тут небольшой пруд. Кто хочет, может опять попить или набрать воды — нам сегодня везёт. Ещё было бы неплохо поймать какой-нибудь обед.
— Недавно я видел в отдалении несколько джейранов, значит они здесь водятся. В этот раз на охоту должны идти мы с Евой, — сказал Арвай Сансар. — Вчера мы договаривались, что будем чередоваться по очереди, помните?
— Арвай, мне кажется, что Эре это будет неприятно, — сказала Ева. — Может быть, ты сходишь один?
— А знаете, — начал возмущаться Арвай, глядя при этом исключительно на людей, — мне вообще уже как-то надоело кормить всю нашу группу. Вы, конечно, угостили нас сегодня завтраком, но всё же мы вас обеспечиваем едой гораздо чаще!
Элизабет и Робби удивленно молчали, не зная, как реагировать на такую вспышку гнева.
— Так ведь я могу добыть нам еду, — радостно сказал Александр. — Я прекрасный охотник! И тем более, мне кажется, что я тоже должен делать свой вклад в общий котел, так сказать.
— Я не верю, что ты, будучи обычным человеком, сможешь поймать даже полудохлого тушканчика, а не то что джейрана, — надменно сказал Арвай Сансар.
— То, что ты привык охотиться в виде ирбиса, и при этом в человеческом обличии не способен ни на что, кроме как говорить, ещё не значит, что и остальные не могут, — резко парировал Александр. — Я, например, с детства учился сам добывать себе еду, используя лишь нож и собственную силу, и ловкость. Конечно, зверочеловеком в нынешнем мире быть проще, но и обычные люди способны на многое, даже не обладая выдающимися технологиями.
После этих слов он выразительно посмотрел на Робби, и тот мгновенно покраснел от поднявшейся внутри него вспышки гнева.
— Я хочу перегрызть тебе горло! — зарычал Арвай. — Ещё никто не говорил со мной подобным тоном, оставаясь после этого безнаказанным! Может быть, ты не понял, но перед тобой Арвай Сансар.
— А перед тобой Александр Грачёв! — засмеялся Александр. — Какое вообще имеет значение, как тебя зовут?