— То есть ты им доверяешь?
— Да, почему нет? Они вызывают доверие.
— Ну Ева, вечно ты так! Готова слепо верить любым незнакомцам.
— Давай закроем эту тему. Ты так и не сказал, что думаешь по поводу плана очистки Земли от всей этой пыли. И нам потребуется в помощь ещё один ирбис, ты мог бы попросить Эрдэнэ или одного из моих братьев…Ты поможешь нам?
— Хм… Послушай, я понимаю, что у твоих новых знакомых проблемы, и если не очистить всё вокруг от пыли, то они все скоро погибнут. И я понимаю их желания и просьбы, они, естественно, хотят выжить, впрочем как и все живые существа. Но зачем это нужно тебе и зачем это нужно мне? Ведь у нас и так всё хорошо! Мы можем спокойно дышать и перемещаться по Земле, у нас есть дом, и мы всегда можем добыть себе еду. Это они не приспособлены жить в пыли, а не мы. Да, может наш дом не так прекрасен, как был в предотсчетные времена, нет у нас зеленой травы и чистой воды, и не греет нас яркое солнце, ну да и ладно. Мы и без этого прекрасно обходимся!
— Как ты можешь так говорить! Ведь мы можем сделать мир лучше! Разве тебя не воротит от этой бесконечной безликой сырости. Там, в Сферополисе, я видела, как дети играли на берегу озера, и это было потрясающе. Такое безудержное веселье, такой счастливый смех. Их мир прекрасен, и люди, живущие в нем, прекрасны. Разве ты не желаешь своим детям счастливого светлого будущего на красивой и живой планете, а не в грязной пыльной бесконечно серой степи?
— Я вырос в этой степи и в этих серых горах, Ева. И я не помню, чтобы пыль мне когда-либо сильно мешала. И у меня нет детей.
— Всё ещё впереди, Арвай. И тебе просто не с чем сравнивать. Если ты побываешь вместе со мной в Сферополисе, то сразу передумаешь.
— Но я не хочу ни в какой Сферополис! Мне и дома хорошо. А чтобы было ещё лучше, ты можешь забрать с собой мою жену. Тогда я буду уже абсолютно счастлив.
— Что ты такое говоришь? Как так можно? Ты поможешь мне?
— Нет!
Ева потупила взгляд в землю, не зная что сказать. Они предполагала такой исход, но всё-таки надеялась, что Арвай проявит больше понимания, ведь ей казалось, что он сильно изменился за то время, что она провела в яме.
— Арвай, — мягким голосом сказала Ева, — я понимаю, что тебе не легко взять и просто помочь кому-то, но подумай. Пожалуйста, просто немного подумай над тем, что я прошу. Я буду ждать тебя в степи, около треугольного камня, завтра на рассвете. И если ты скажешь «нет», то я навсегда исчезну из твоей жизни и больше тебя не побеспокою. Хорошо?
— Да, — коротко выдохнул Арвай Сансар.
Затем он развернулся, готовясь превратиться в снежного барса и бежать обратно в клан ирбисов, но вдруг на секунду застыл на месте, затем развернулся и близко подошел к Еве, которая всё это время стояла, не двигаясь и наблюдая за ним.
— Я очень скучал по тебе, — сказал Арвай и бережно убрал назад прядь волос, упавшую Еве на лицо. Затем он превратился наконец в ирбиса и стремительно удалился в сторону дома. Ева же осталась стоять, прокручивая в голове весь их разговор, не в силах сдвинуться с места.
После встречи с Евой Арвай почувствовал, как настроение его значительно улучшилось, и в душе сам себя отругал за такую слабость.
Арвай Сансар вернулся домой в гораздо более приподнятом настроении, нежели когда уходил. Но родные встретили его вовсе не радостно. Они все вместе, включая брата Арвая Ундэса и его жену, собрались вместе в большой пещере и, судя по всему, ждали только его. Не было только Эрдэнэ.
— Так, и по какому поводу собрание? — спросил Арвай, войдя в пещеру и превратившись в человека.
— По поводу тебя, братец, — ехидно ответил Ундэс. — У нас тут семейный совет. Хорошо хоть совет старейшин собирать не пришлось.
— О, ты как всегда невероятно остроумен. Как же всё-таки сильно повезло нашему клану, что у них когда-нибудь будет такой вот правитель, — сказал Арвай.
— А я смотрю, ты тоже за словом в карман не полезешь, — неожиданно весело улыбнулся Ундэс.
— Мы собрались здесь вовсе не для того, чтобы слушать ваши препирательства, оборвал их разговор Хаган. — Что ты такое устроил нам с утра, Арвай? Ты накричал на свою жену, набросился на родителей? Почему ты так ведёшь себя и чего добиваешься? Я искренне верил, что когда ты женишься, то наконец-то повзрослеешь, но нет. Я в очередной раз вынужден учить тебя уму-разуму и пытаться понять причины твоего поведения.
— Я не просил тебя ни о том, ни о другом. Единственное, о чем я просил — это отправить меня в развед-миссию, вот и всё, — сказал Арвай.
— Я же уже сказал тебе утром, что ты сейчас не в том состоянии. Тем более работа никак не решит твои личные проблемы с женой, — отрезал Хаган.
— В первые несколько месяцев молодой паре барсов полагается находиться дома, в условиях комфортных для продолжения рода. Большинство разведчиков, а также некоторых охотников и защитников на этот период освобождают от выполнения их рабочих обязанностей. Потому что главное для нас — это рост и процветание нашего клана, а ведь он невозможен без заботы о потомстве, — слегка нараспев сказала Сугар.
— Мама, это совершенно невыносимо! Я больше не могу слышать о потомстве и о своем долге перед кланом! Разве это единственный смысл нашей жизни? — обреченно спросил Арвай.
— Не единственный, но тем не менее долг перед кланом и перед своей семьей у тебя всё же есть, и он должен стоять для тебя на первом месте, — уже намного более жестким тоном сказала Сугар.
— А где вообще Эрдэнэ? — спросил Арвай, желая отвлечь мать от разговора о детях. — Вы решили провести семейный совет без неё?
— Бедная девочка так расстроилась после вашего утреннего конфликта, что я решила не волновать её семейными разборками — отправила Эрочку прогуляться, — ответила Сугар, состроив жалобное лицо.
— Отец, я должен отправиться в развед-миссию. Могу я поговорить с тобой наедине? — спросил Арвай, пропустив слова матери мимо ушей.
— Ты можешь сказать всё при них, присутствующие здесь — твоя семья, — сказал Хаган.
— Будет лучше нам поговорить наедине, честное слово, лучше, — сказал Арвай.
— Ну ладно, выйдем наружу, — неожиданно смягчился Хаган.
Когда Арвай и Хаган вернулись в пещеру, лицо Хагана было каменным. Присутствующим оставалось только догадываться, о чем говорили отец с сыном.
— Арвай привел мне очень веские аргументы в пользу того, чтобы отправиться в разведку как можно скорее. Думаю, что это будет прямо завтра. Я бы хотел, чтобы он проследил за обстановкой в нескольких соседних кланах волков, поскольку, как я понял, они сейчас к чему-то усиленно готовятся, и мы должны узнать, к чему. Эрдэнэ тоже отправится с ним, — сказал Хаган.
— Что? — удивленно спросил Арвай, не ожидавший от отца такого решения. — Я могу пойти один!
— Это исключено. Развед-группа — это три ирбиса, а вас и так осталось всего двое. А это уже риск. К сожалению, нового напарника для вас пока не удалось подготовить, — твердо сказал Хаган. — Или ты идешь вместе с женой, или я отправлю в разведку другую группу.
— Ладно, выбор не велик. Но может быть, Эрдэнэ и сама не захочет пойти, — с надеждой в голосе сказал Арвай.
— Что за глупости? — удивилась Сугар. — Эра — твоя жена, и её долг — следовать за тобой. Тебе очень повезло, ведь эта девушка воспитана в лучших традициях клана ирбисов.
— Ну наш Арвай всегда был недоволен своей жизнью, так что он вряд ли в состоянии радоваться тому, что имеет, — бросил очередное язвительное замечание Ундэс.
Арвай Сансар в ответ только фыркнул и, развернувшись, направился к выходу.
Он не мог больше выносить своих родственников, которые были настолько сильно ограничены принятыми в клане ирбисов устоями и взглядами, что не просто не могли понять чувств Арвая, а даже не смогли бы поверить в их существование. И если бы он им рассказал, то они бы, наверняка, рассмеялись, подумав, что он шутит — ведь невозможно представить, что, будучи членом семьи Сансаров и имея в женах такую красавицу, можно мечтать о ком-то совсем другом.
До ночи Арвай не появлялся дома, бродя сначала по горам, а потом по степи, и периодически охотясь на разную мелкую дичь, которая с приближением весны начала всё чаще выбираться на поверхность. Время от времени Арвай Сансар начинал то к чему-то принюхиваться, то высматривать вдали какую-то смутно мелькнувшую тень. Хоть сам он себе в этом так и не признался, но бродил он с надеждой опять увидеть Еву. Но её нигде не было.