После этого, не говоря больше не слова, Александр быстро побежал в ту же строну, в которую они до этого шли. Понимая, что сейчас безнадежно отстанет, Лиззи бросилась за ним.
Отбежав на добрый километр, Александр остановился, сел на землю и сделал укол, с силой вонзив шприц себе в бедро. И в этот момент к нему подбежала слегка запыхавшаяся Элизабет.
То, что происходило дальше, Лиззи не смогла бы забыть никогда в жизни.
Волна боли буквально бросала Александра из стороны в сторону. Его красивое лицо обезобразила мучительная гримаса ужаса — глаза закатились, рот исказился в страшном оскале. Все вены, все сосуды на теле Александра теперь как будто бы раздулись и выступили повсеместно. Было ощущение, что кровь буквально бурлит в них. Парень выгибался то в одну сторону, то в другую, издавая при этом стоны, наполненные страданием и ужасом.
Лиззи стояла и боялась пошевелиться, не решаясь приблизиться к нему, не зная, как помочь, как облегчить его мучения. Когда Александр затрясся в ритмичных судорогах, которые показались Элизабет предсмертными, она наконец подбежала к нему и упала на колени рядом с содрогающимся телом. И в тот момент, когда девушка подумала, что всё кончено, Александр издал жуткий громкий гортанный крик, и всё действительно закончилось. Теперь он просто лежал и не двигался. Слёзы текли по щекам Лиззи под маской.
— Александр, Саша, очнись, ты жив? — обеспокоено спросила Элизабет и дрожащей рукой осторожно дотронулась до его плеча.
Эффекта не последовало. Александр всё ещё лежал тихо и безжизненно и как будто бы даже не дышал. Тогда Лиззи потрясла его за плечо уже смелее, и тут он вдруг очнулся. Саша резко сел, пытаясь вдохнуть поглубже.
— Всё хорошо? — спросила Элизабет. — Как ты себя чувствуешь? Тебе больше не больно?
Александр посмотрел на неё измученным взглядом человека, только что пережившего катастрофу.
— Всё в порядке. Я же предупреждал, что зрелище будет не для слабонервных. Ты сильно испугалась? — заботливо осведомился Александр.
— Да, — честно ответила Лиззи. — Мне показалось, что прошла целая вечность. Мне было страшно за тебя и очень хотелось помочь, но я не знала, что делать. Я ощущала себя такой беспомощной.
— Мне жаль, что сыворотка не действует дольше, и мне пришлось делать ещё один укол сейчас. Зато теперь тебе вряд ли захочется испробовать её на себе, — сказал Александр и нежно погладил Элизабет по волосам.
Не ожидая его прикосновения, она сначала вздрогнула, но осознав, что происходит, почувствовала, как тает. Всё её тело охватило быстро разгорающееся желание чего-то большего. Лиззи заглянула Александру в глаза и увидела в них ответное желание. Дольше выносить это было практически невозможно. Тогда она сделала глубокий вдох и сняла маску.
— Как здорово наконец увидеть тебя такой, какая ты есть, — сказал с улыбкой Александр, дотронувшись до щеки девушки.
Элизабет хотелось смотреть на него, не отрывая взгляда ни на секунду, но она почувствовала, как пыль в воздухе начинает щипать и резать глаза. Тогда Лиззи была вынуждена их закрыть. Она уже готова была выдохнуть и следом вдохнуть глоток абсолютно непригодного для неё воздуха, как вдруг ощутила на своих губах его губы, теплые и мягкие. Требовательный язык тут же умело вторгся к ней в рот. И Элизабет с жаром ответила на поцелуй, о котором вчера даже и не мечтала. Ей хотелось, чтобы это длилось вечно и имело столь желанное продолжение, от мысли о котором у Лиззи сладко сводило живот и кружилась голова.
— Ты что, с ума сошла?!? — совсем близко раздался гневный голос Робби. — Что ты вытворяешь? Немедленно надень маску!
Элизабет нехотя оторвалась от Александра и, не открывая глаз, нащупала рукой маску, а затем надела её.
После этого девушка снова смогла открыть глаза и вдохнуть воздух, которого уже более чем настойчиво требовали её лёгкие. Она увидела перед собой трёх ирбисов: Еву, Эру, Арвая, а также лежащего на его спине разъярённого Робби. По кошачьим же мордам невозможно было прочитать их эмоции.
— Зачем вы пришли сюда? — раздраженно спросила Элизабет.
— Мы услышали, как он кричал, — кивнул на Александра Робби и начал медленно спускаться со спины Арвая. — И подумали, что с вами что-то случилось. Теперь я вижу, что мы зря торопились. Вы прекрасно проводили тут время вдвоем!
— Это не твоё дело, Робби! — возмутилась Элизабет.
— Как это не моё?!? Разве не со мной пару дней назад ты занималась тем же самым! — заорал Робби, стоя уже на своих ногах и с трудом выпрямившись во весь свой небольшой рост, поскольку полученные травмы теперь ещё более ощутимо, чем раньше, давали о себе знать.
— Ты не имеешь права говорить об этом! — в негодовании закричала Элизабет. — И не имеешь никаких прав на меня. Ты прекрасно знал, что то, что было между нами — это не серьёзно, что мы просто друзья.
— Ты никогда не была мне просто подругой, — очень серьёзно сказал Робби. — Я всегда любил тебя, Элизабет. А ты всегда считала, что я тебя недостоин. И если бы я мог сейчас уйти отсюда, я бы это сделал.
После этих слов Робби слегка пошатнулся и в очередной раз поморщился от боли.
— Робби, слушай, давай не будем ругаться, — стараясь сдерживать свои эмоции и казаться как можно спокойнее, сказала Лиззи. — Ведь ты знаешь, что я тоже люблю тебя, просто другой любовью.
— Ох, как же мне повезло! — ухмыльнулся Робби. — Поверь мне, раньше я сомневался, но теперь мне абсолютно понятно, что ты достойная дочь своего отца.
— Робби, — Элизабет хотела ещё что-то сказать, но её перебил Александр, который до этого пребывал в абсолютном молчании.
— Я всё понимаю, назрел конфликт. И я не собираюсь вмешиваться в ваши отношения, пока вы сами в них не разберетесь, всё не обсудите и не решите, кто вы друг для друга, — рассудительно сказал Александр. — Я не знал о том, что между вами что-то было, и я не стал бы… Впрочем, это неважно. Я предлагаю вам всё обсудить по дороге, раз уж никого из нас вы всё равно не стесняетесь и готовы сказать всё здесь и сейчас. Ведь, я надеюсь, все помнят, почему мы не хотели задерживаться в этом каньоне и даже отказались от сна.
— Ты прав, — сквозь зубы процедил Робби и с видимым усилием начал взбираться на спину Арвая.
Элизабет не знала, что сказать, и просто, развернувшись, растерянно пошла дальше по руслу высохшей реки. Остальные медленно двинулись за ней.
Через несколько часов пути стены каньона плавно сошли на нет, и в скором времени твердая каменистая почва опять сменилась песком. Отчего идти стало намного тяжелее, особенно тому, кто нес на своей спине Робби. Все очень устали и хотели спать. Лиззи и Робби уже прикончили остатки очищенной воды, которую набрали в оазисе, и теперь мучились от жажды. Ирбисам пить не хотелось, Александру тоже. Введенная в кровь сыворотка, делала его организм больше похожим на организм зверочеловека, а значит он становился сильнее и выносливее.
Ева хоть и не испытывала, в отличие от людей, физических мучений, но зато терзалась душевными муками. Она несомненно чувствовала, как растет и расцветает её чувство к Александру. Впервые в жизни она действительно смогла кого-то полюбить, и теперь всё четче осознавала, что всё, что до этого момента она испытывала к Арваю Сансару, было вовсе не любовью. Просто в какой-то момент он смог стать самым близким для неё человеком, единственным, кто не бросил её в этой отвратительной яме. И она всегда будет благодарна ему за это, и он всегда будет многое для неё значить, особенно после того, что они пережили вместе. Но это не любовь. А вот Александр… С ним Ева была бы готова на всё. Захотел бы он отправиться на другой конец Земли — легко, попросил бы её жить с ним в подземном бункере — без проблем, захотел бы, чтобы она вместе с ним жила в клане ирбисов и никуда бы оттуда не уходила — неважно, лишь бы с ним вместе.
Но этот поцелуй, его поцелуй с Лиззи… Как он мог? Неужели он выбрал её? А впрочем, это вполне логично, ведь Элизабет — человек, и к тому же, она очень красивая.
В душе Евы всё бурлило и кипело, когда она вспоминала увиденную романтическую сцену. Разве она, Ева, хуже? Ведь нет! Она же лучше, сильнее, приспособленней! Она может идти с Александром куда угодно, и ей не нужны для этого ни маски, ни фильтры. Почему же тогда он целовал не её, а Элизабет?