Прошла минута — слишком мало времени, чтобы поднять веревку. Внизу появились четыре дрожащие точки света, Рейт собрался с силами и вжался в металлическую плиту. Она была массивной и тяжелой. С таким же успехом он мог бы попытаться сдвинуть гору. Еще раз! Он изо всех сил напрягся — ни малейшего успеха. Огни внизу несли четыре темные фигуры. Рейт снова прижался к металлической перекладине.
Четыре фигуры медленно и в абсолютном молчании продвигались вперед, словно подводные обитатели. Они осмотрели мешок и обнаружили, что он пуст. До Рейта донесся их шепот и бормотание Факелы мерцали и мигали. Словно по какой-то скрытой команде все четверо подняли глаза вверх. Рейт изо всех сил вжался в металл и спрятал свое бледное лицо. Луч света скользнул мимо него и упал на крышку люка, которая — Рейт это теперь увидел — была снаружи закрыта на четыре поворотные защелки. Свет скользнул дальше и осветил стены шахты. Люди внизу недоуменно стояли и совещались. В последний раз они осветили пещеру, еще раз осмотрели шахту, затем тем же путем, по которому пришли, отправились обратно, при этом своими фонарями они освещали стены коридора.
Затаившийся в темноте наверху Рейт удивленно задал себе вопрос, не спит ли он еще? Но его печальное и незавидное положение было вполне реальным. Он сидел в западне. Дверь над собой он открыть не мог. Может, ее не откроют еще неделю. Нечего было и думать о том, чтобы сложиться, как летучая мышь, и ждать. Хочешь, не хочешь, а надо принимать решение. Он посмотрел вниз на коридор. Мерцание танцующих огоньков было уже далеко и слабо различалось. Рейт спустился по веревке вниз и длинными скользящими шагами пошел за светящимися точками. Планом для него служила лишь одна мысль; даже не мысль, а, скорее, отчаянная надежда: отделить одну из темных фигур и как-нибудь заставить вывести его на поверхность. Над его головой появился первый из сине-белых фонарей; его свет был более тусклым, чем лунное сияние. Но этого свечения хватало для того, чтобы указывать путь между колоннами, возвышавшимися с двух сторон и подпиравшими своды.
Вскоре Рейт догнал четверых неизвестных. Шли они совсем медленно, удивленно и настороженно осматривая коридор по обеим сторонам. Рейт почувствовал какую-то сумасшедшую радость, как будто он был уже мертв и недосягаем. Ему пришла в голову мысль поднять обломок камня и бросить в идущие впереди фигуры. Истерика! Это желание моментально его отрезвило. Если он хочет выжить, надо взять себя в руки.
Четыре фигуры продолжали скользить вперед и перешептываться. Прыгая из тени в тень, Рейт приблизился к ним на максимальное расстояние, чтобы быть готовым действовать, если один из них вдруг отойдет в сторону. Кроме одного раза в тюрьме в Пере, да и то мельком, ему не доводилось видеть пнумов. Те, что были в Пере, казались, насколько можно было судить по фигурам и повадкам, похожими на людей.
Проход вел во вторую пещеру, имевшую тоже первобытный вид. Возможно, такой примитивизм являлся видом искусства, который Рейт понять не мог — например, выступающий кварцевый утес был отделан под сверкание пиритовых кристаллов.
Эта часть пещеры казалась перекрестком, узлом, площадью, имеющей важное значение; отсюда ответвлялись и вели дальше три прохода. В середине находилась площадка, выложенная обработанными каменными плитами. Светильники, упрятанные в потолке, распространяли больше света, чем в предыдущей пещере, хотя и не намного.
У стены стояло пятое существо. Как и на остальных, на нем был черный плащ и черная широкополая шляпа. Рейт шмыгнул в затененную трещину и вжался в стену, уподобившись кухонному таракану. Пятое существо тоже было пнумеком. Рейт увидел его длинный лик — угнетающее, бледное и недоброжелательное лицо. Некоторое время он не обращал никакого внимания на четырех первых, а те делали вид, что им нет дела до пятого. Странный обычай обоюдного пренебрежения вызвал у Рейта повышенный интерес. Казалось, что они все-таки постепенно приближались друг к другу, хотя и не смотрели прямо один на другого.
Затем раздался приглушенный шум голосов. Рейт попытался, что-нибудь понять. Они говорили на общем языке Чая — это он смог определить по интонации. Четверо сообщали о том, что они обнаружили пустой мешок. Пятый, офицер или старший надзиратель, совсем не проявил удивления. Судя по всему, сдержанность, ненавязчивость, а также тактичная игра были ключевыми пунктами жизни подземного мира Чая.