— Я намереваюсь украсть космический корабль у вонков. Из космического порта Ао Хидис или еще откуда-нибудь.
— На меньшее я и не рассчитывал, — сухо заметил Анахо. Естественно, по этому поводу у него имелась масса возражений.
— Здесь все должно быть правильно рассчитано, — продолжил мысль Рейт. — Возможно, что все свое будущее я проведу в застенке у вонков или в брюхе у ночной собаки. Но, тем не менее, я хочу попытаться это сделать. Отправляйтесь с Трезом на Облачные Острова и устройте себе там красивую жизнь.
— Ба! А почему ты не ставишь перед собой более грандиозную задачу, например, полное истребление пнумов или организация уроков пения с кешами?
— Мое честолюбие имеет другую направленность.
— Да, я это знаю. Оно направлено к твоей далекой планете, родине людей. Я постараюсь помочь тебе, но только для того, чтобы доказать, какой ты ненормальный.
— А я, — сказал Трез, — хочу увидеть его далекую планету. Я знаю, что она существует, потому что видел его космический корабль, когда он только прилетел.
Удивленно подняв брови, Анахо посмотрел на юношу:
— Но ты об этом никогда не говорил.
— Но ведь ты меня никогда об этом не спрашивал.
— Как я мог дойти до такой абсурдной идеи?
— Люди, называть факты абсурдом не стоит, так как потом очень часто приходится менять свое мнение.
— Ну, идемте, — обратился к ним Рейт. — Если вы все же готовы идти на самоубийство, наша энергия пригодится нам для других вещей. Сегодня мы будем заниматься сбором информации. А вот и Хельссе. По его лицу я вижу, что он принес нам интересные известия.
Хельссе очень вежливо приветствовал всех троих.
— Ты можешь себе представить, — обратился он к Рейту, — что вчера вечером мне пришлось долго докладывать. Лорд Кизанте дал мне задание: ты должен сделать разумное предложение, на которое он с удовольствием согласится. Он предлагает бумаги, которые мы изъяли у убитого, уничтожить, и я тоже поддерживаю это мнение. А лорд Кизанте мог бы потом пойти и на дальнейшие уступки.
— Какого характера?
— Я предполагаю, что он откажется он некоторых протокольных церемоний, если ты остановишься во Дворце Голубых Йадов.
— Документами я интересуюсь больше, чем лордом Кизанте. Если же он хочет меня видеть, то может сам прибыть в гостиницу.
Хельссе весело засмеялся:
— Твой ответ меня не удивляет. Я сейчас хочу отвезти тебя в Южный Эброн, где мы поищем локара.
— А разве нет ученых йао, которые понимают тексты вонков?
— Для йао такие знания непрестижны.
— За исключением случая, когда кто-нибудь хочет прочитать документы. Но я боюсь, что в этом отношении мы никогда не достигнем единого мнения.
Хельссе прибыл в неописуемо элегантной машине. У нее было шесть высоких ярко-красных колес, и она была украшена массой золотых кистей. Внутри был роскошный салон, отделанный в серых тонах. Сидения были обиты толстым мягким материалом, и под окном из бледно-зеленого стекла стоял буфет с вазами, наполненными сладостями. Хельссе очень вежливо пригласил своих гостей внутрь. На нем был бледно-зеленый костюм в серую полоску, который по своему пошиву и расцветке очень подходил к салону машины.
Когда все уселись, он нажал на кнопку. Дверь закрылась, ступеньки автоматически поднялись.
— Кажется, лорд Кизанте только теоретически отказывается от всего практичного, — заметил Рейт.
— О, он даже не догадывается о существовании подобного механизма. В машине всегда есть кто-нибудь, кто нажимает эту кнопку. Как и другие представители своего класса, он соприкасается со всем только для своего удовольствия. Ты считаешь это странным? Но тебе придется воспринимать дворян йао такими, какие они есть.
— К таковым ты себя, естественно, не причисляешь.
Хельссе рассмеялся.
— Я бы выразил это иначе: я получаю удовольствие оттого, что делаю...
Машина тронулась с места, и Хельссе предложил прохладительные напитки.
— Мы поедем в тот район, откуда черпаем наши богатства, хотя говорить об этом считается у нас вульгарным.
— Такими надменными дирдиры не бывают никогда, — заявил Анахо.
— Вы другая раса. Высокомерие? Я бы этого не сказал. Вонки бы наверняка это оспаривали.
На это Анахо только пожал плечами и ничего не ответил.
Рыночный квартал состоял преимущественно из небольших жилых домов самых разнообразных стилей. Перед нагромождением невысоких широких башенок из кирпича машина остановилась. Хельссе показал на сад за домами, в котором сидело несколько человек в удивительных одеяниях. На них были светлые рубашки и штаны; их длинные, пышные волосы тоже были белыми. При этом кожа их была черной, словно уголь.